Страница 35 из 70
Мы хохотали, как безумные, лежа в грязном номере, в одном спальнике, под звуки чужой любви и ненависти. Смех снимал напряжение последних суток. Страх отступал, растворяясь в этой нелепости.
— Какие же люди.. странные, — выдохнула я, вытирая выступившие слёзы. — Как они так живут? В этой грязи, с этими криками..
— Они просто живут, — Миша погладил меня по волосам. — Не всем же молекулярную кухню подавать. Кому-то и доширак праздник.
Колян за стеной затих, издав финальный победный рык. Наступила относительная тишина, если не считать храпа справа и шума фур с трассы.
Я устроилась поудобнее, закинув ногу на Мишу. В спальнике стало жарко.
— Миш.. — прошептала я в темноту.
— М?
— Почему ты не бросил меня? Там, в начале? Когда Клюев начал давить. Ты же мог просто уйти в сторону. У тебя акции, деньги где-то припрятаны. Жил бы себе спокойно в своей котельной. Зачем тебе этот цирк с погонями, бандитами и ночёвкой в клоповнике?
Он помолчал. Я слышала, как ровно бьётся его сердце под моей щекой.
— Скучно без тебя, — наконец ответил он. Голос был хриплым, сонным. — Еда пресная. И никто не командует. Привык я, понимаешь? Чтоб кто-то бегал с пинцетом и орал про текстуры.
Он поцеловал меня в макушку.
— Я, наверное, подкаблучник, Вишневская. Старый, побитый молью подкаблучник. Мне нравится, когда ты рядом. Даже когда ворчишь, что всё не так.
— Дурак ты, Лебедев, — улыбнулась я, чувствуя, как внутри разливается тепло. Не от спальника, а от его слов.
— Какой есть. Спи. Я держу оборону. Таракан не пройдёт.
Он обнял меня так, словно хотел закрыть собой от всего мира, от Владимира, от Клюева, от грязных стен и прошлого.
Я закрыла глаза. Сон навалился мгновенно, тяжёлый и чёрный. Последнее, что я помнила, это ритмичный стук его сердца и мысль о том, что завтра будет новый день. И новая битва.
Но это будет завтра. А сейчас я спала в берлоге у медведя, и пусть весь мир подождёт.
* * *
Утро ворвалось в номер резким лучом света и звуком, от которого я подскочила на месте, больно ударившись лбом о подбородок Миши.
В дверь колотили. Не стучали, а именно колотили, кулаком или ногой.
— Открывай! Полиция! Проверка документов!
Мы с Мишей замерли, глядя друг на друга расширенными глазами. Сон слетел мгновенно, уступив место ледяному ужасу.
Паспорта у нас были в машине. А ориентировки, судя по всему, уже дошли и сюда. Владимир с Леной не дремали.
— Окно, — одними губами произнёс Миша, скатываясь с кровати и хватая сумку с ножами. — Второй этаж. Прыгаем в сугроб.
* * *
Сердце бешено колотилось, перебивая даже шум крови в ушах. Миша уже распахнул окно, готовый вытолкнуть меня в сугроб со второго этажа, когда из-за двери донеслось пьяное бормотание:
— Зинка! Открывай, зараза! Я знаю, что ты там с Петровичем!
Грохот повторился, но теперь стало ясно, ломились не к нам, а в соседнюю дверь. Потом послышался звук падающего тела и смачный храп прямо на коврике в коридоре.
Мы с Лебедевым переглянулись. Адреналин схлынул, оставив после себя дрожь в коленях и дикое желание оказаться как можно дальше от этого места.
— Не полиция, — выдохнул Миша, закрывая окно. — Просто «Ромео» перепутал балкон. Но спать здесь я больше не намерен. Собирайся.
Через десять минут мы уже летели по трассе. Рассвет только занимался, окрашивая небо в грязно-розовый цвет, словно кто-то пролил на горизонт клубничный кисель.
Остановились мы только через час, свернув на неприметную полевую дорогу, чтобы позавтракать. Пейзаж вокруг был до боли русским. Перед нами раскинулись бескрайнее заснеженное поле, чёрные скелеты деревьев вдалеке и линия электропередач, гудящая на ветру.
Миша достал походную газовую горелку. На маленькой сковородке зашипело масло.
— Яичница с помидорами, — объявил он, разбивая яйца с виртуозностью заправского шефа. — Главный ингредиент, это свежий воздух и отсутствие прослушки.
— Где ты достал яйца с помидорами? — меня не перестаёт удивлять этот человек.
— Прихватил кое-что из нашего холодильника, со своей полочки. — не отрываясь от дела продолжил Миша.
— У тебя есть своя полочка?
— Ну конечно, Марин. Я же не дурак, и мне знакомо страшное слово «ревизия». — Миша рассмеялся, подрезая помидоры.
Я сидела на откидном борту багажника, кутаясь в плед, и смотрела, как он колдует над горелкой.
— Знаешь, — сказала я, принимая алюминиевую тарелку. — Это, наверное, самая вкусная яичница в моей жизни.
— Серьёзно? — Миша усмехнулся, садясь рядом. — А как же трюфели? Икра морского ежа? Слёзы единорога?
— Там нет главного, — я подцепила кусок помидора вилкой. — В них нет свободы и тебя.
Мы ели молча, глядя на просыпающуюся природу. Было в этом моменте что-то прекрасное, что мне захотелось остановить время. Просто сидеть на багажнике старого джипа, пить кофе из термоса и не думать о том, что через пару сотен километров нас ждёт Москва и война.
Когда мы снова выехали на трассу, Миша потянулся к магнитоле. Салон наполнился первыми аккордами «Back In Black». Тяжёлый рок ударил по перепонкам, заставляя тяжёлый мотор внедорожника вибрировать ещё сильнее.
— AC/DC? — я иронично выгнула бровь, глядя на него. — Лебедев, ты серьёзно?
— Классика не стареет, — он начал отбивать ритм пальцами по рулю. — Это музыка для дороги. Под неё хорошо ехать в закат. Или удирать от бандитов.
— Когда купишь себе «Шевроле Импалу» шестьдесят седьмого года, тогда и будешь такое слушать, — фыркнула я. — А пока ты в внедорожнике, тут должен играть, не знаю.. гимн лесоруба?
Миша покосился на меня, и в его глазах заплясали весёлые искры.
— Ого, какие познания! «Импала»? Правильно я понимаю, Вишневская, что на поиски нового мужа у тебя времени не было, а вот смотреть сериал про двух смазливых экзорцистов время нашлось? Дин Винчестер, значит?
— Ну, они хотя бы демонов изгоняли красиво, — парировала я, чувствуя, как губы растягиваются в улыбке. — А не закапывали «Гелендвагены» в болоте.
— Ну извини, святой воды и дробовика с солью у меня с собой не было. Пришлось импровизировать грязью.
Мы переглянулись и рассмеялись. Но, как известно, если в фильме ужасов герои начинают смеяться и расслабляться, значит, сейчас что-то случится.
До Москвы оставалось около ста километров. Указатель «Клин» промелькнул за окном, когда двигатель машины вдруг чихнул. Потом ещё раз. Обороты упали, машину дёрнуло, и из-под капота повалил пар.
— Приехали, — мрачно констатировал Миша, сворачивая на обочину.