Страница 33 из 70
— В Антарктиде мы ели консервы семьдесят пятого года выпуска, — невозмутимо ответил он. — Тушёнку «Великая стена» и ничего. Все живы. Ну, почти все. У одного радиста, правда, потом галлюцинации были, он с пингвинами в шахматы играл, но это мелочи.
К нам подошла официантка. Женщина необъятных размеров в переднике, который знавал лучшие времена.
— Чего желаете? — буркнула она, глядя куда-то сквозь нас.
— Мне солянку, три беляша и компот, — бодро отрапортовал Миша.
— А даме? — она перевела тяжёлый взгляд на меня.
Я судорожно искала в меню хоть что-то безопасное. Хлеб? Нет, он может быть с плесенью. Чай? Вода из-под крана.
— Яйцо, — выпалила я. — Вареное. Два.
— Всмятку, вкрутую?
— В скорлупе! — уточнила я, глядя ей в глаза. — Пожалуйста, не чистите его. Просто сварите и принесите. И чай в пакетике. Кипяток при мне наливайте.
Официантка закатила глаза так, что увидела собственный мозг и ушла.
— Яйца в скорлупе? — Миша усмехнулся. — Серьёзно? Ты шеф-повар с мишленовскими амбициями, сидишь в придорожной забегаловке и ешь яйца, как в поезде Москва-Владивосток?
— Скорлупа — это природная упаковка, — наставительно сказала я. — Единственный барьер между мной и местной микрофлорой. Я не хочу умереть от дизентерии по пути в Москву. Это не эстетично.
Еду принесли быстро. Слишком быстро, что подтверждало мою теорию о разогреве в микроволновке.
Солянка перед Мишей выглядела зловеще. Жирная красная жижа, в которой плавали куски сосисок, лимон неопределённого цвета и, кажется, оливка, но это не точно.
Миша взял ложку, зачерпнул варево и отправил в рот. Я зажмурилась, ожидая, что он сейчас засветится зелёным светом или упадёт замертво.
— М-м-м, — промычал он. — Нажористо.
Он взял беляш. Масло с него текло по пальцам.
— Миша, не ешь это, — прошептала я. — Пожалуйста. Я без тебя не выживу по дороге. Что там в составе? Собака или.
— Не выдумывай, — Миша перебил меня и откусил огромный кусок. — Хорошая говядина. Ну, может, с добавлением хлеба. Процентов на восемьдесят. Зато горячо.
Я с тоской посмотрела на свои два яйца, катающихся по тарелке. Рядом стоял стакан с чаем, в котором плавал пакетик самой дешёвой заварки, окрашивая воду в цвет половой тряпки.
Я разбила яйцо. Оно было синим. Переваренным до состояния резины.
— Приятного аппетита, Марина Владимировна, — съязвил мой внутренний голос.
Я начала ковырять яйцо ложкой, чувствуя себя самой несчастной женщиной на свете. Я, которая создавала эспуму из пармезана и сферы из манго, сижу здесь, в грязи, и давлюсь синим желтком.
Вдруг передо мной на стол опустилась плитка шоколада. Тёмного, дорогого, с содержанием какао 85%. Настоящий бельгийский шоколад.
Я подняла глаза. Миша вытирал жирные руки салфеткой, а другой рукой доставал из своего походного рюкзака стальной термос.
— Держи, — сказал он, откручивая крышку. По кафе поплыл божественный аромат. Чабрец, мята, иван-чай. Настоящий, таёжный сбор. — Я знал, что твоя тонкая душевная организация не выдержит сурового российского беляша.
У меня перехватило дыхание. Он знал, и подумал обо мне заранее. Пока я собирала ножи и документы, он заварил чай и взял шоколад, потому что знал, что я не смогу есть в придорожном кафе.
В этом жесте, промасленной рукой подвинуть мне плитку элитного шоколада посреди гадюшника, было больше любви и заботы, чем во всех букетах роз, которые мне когда-либо дарили.
— Ты.. — голос дрогнул. — Ты мой спаситель.
— Я просто знаю своего шефа, — он налил чай в крышку термоса и подвинул мне. — Пей. Это из моих запасов. Травы сам собирал.
Я сделала глоток. Горячая, ароматная жидкость обожгла горло, смывая вкус синего яйца. Я отломила кусочек шоколада. Горькая сладость растаяла на языке.
— Спасибо, — тихо сказала я.
Миша смотрел на меня, и его глаза, обычно колючие и насмешливые, сейчас были тёплыми, как этот чай.
— Не бойся, Марин, — вдруг сказал он, накрывая мою руку своей ладонью. — Москвы не бойся. Владимира не бойся. Мы прорвёмся.
— Я боюсь не Владимира, — призналась я, глядя на наши руки. Его — большая, с мозолями и шрамами от обморожения, и моя — тонкая, с аккуратным маникюром, который уже начал скалываться. — Я боюсь, что всё это.. кончится. Что мы приедем, и сказка про лес закончится.
— Это не сказка, — усмехнулся он. — Это триллер с элементами чёрной комедии. И он только начинается. А я, как ты заметила, живучий. И тебя в обиду не дам.
Он поднёс мою руку к губам. На моих пальцах остался след от шоколада. Он, не сводя с меня глаз, поцеловал мою руку.
— Лебедев, — выдохнула я, чувствуя, как краснеют щёки. — Ты.. невозможный.
— Ешь шоколад, Вишенка. Нам нужны эндорфины. Хоть что-то приятное, в круговороте это бреда.
Мы просидели так ещё минут десять. Я пила чай, Миша доедал свои «радиоактивные» беляши, и нам было хорошо.
— Всё, пора, — Миша глянул на часы. — У нас график. Нужно проскочить Лодейное Поле, а до Ленинградской области еще как до Китая пешком.
Мы встали, расплатились, Миша оставил щедрые чаевые, за что официантка даже буркнула «спасибо» и вышли на улицу.
Морозный воздух показался сладким после атмосферы кафе. Я вдохнула полной грудью, направляясь к машине.