Страница 32 из 70
На выезде, прямо на обочине, стояла патрульная машина ДПС с включённой «люстрой». Рядом с ней, прислонившись к капоту, курил высокий мужчина в форме. Майор Александр Волков собственной персоны.
Миша притормозил рядом и опустил стекло.
— Ну что, Сусанин? — Волков выбросил сигарету и подошёл к нам. Лицо у него было уставшее, но довольное. — Завёл поляков в болото?
— Сидят, голубчики, — кивнул Миша. — Два «Гелика». Глубоко сидят. Трактор нужен, не меньше.
— Трактор у нас сломался, — развёл руками Волков, подмигнув мне. — Так что сидеть им там долго. Привет, Марина Владимировна. Как вам наш карельский экстрим?
— Незабываемо, — выдавила я. — Сервис на уровне. Особенно аниматоры в чёрном понравились.
— Рад стараться. В общем, Миш, езжайте. Я их оформлю по полной. Сутки продержу в отделе для выяснения личности. У них наверняка стволы нелегальные или ещё какая дрянь. Ориентировки на вашу машину я по своим каналам проверю, если что, позвоню. Но на посты ГИБДД лучше не нарываться.
— Спасибо, Сань, — Миша протянул руку, и они крепко пожали друг другу ладони. — С меня должок.
— Банкетом отдашь. Когда всё закончится. Удачи.
Мы вырулили на асфальт. Колёса радостно зашуршали по твёрдому покрытию. Вибрация исчезла, в салоне стало тише. Я откинулась на спинку сиденья, чувствуя, как наваливается невероятная усталость. Мы вырвались и едем в Москву.
Я посмотрела на Мишу. Он был сосредоточен, но плечи его расслабились. Я вдруг почувствовала прилив такой нежности и восхищения, что захотелось его поцеловать. Прямо в небритую щёку.
— Ты был крут, — призналась я. — Реально крут. Я даже почти простила тебе тот дрифт.
— Почти? — усмехнулся он.
— Ну, меня укачало. Мне нужно время на реабилитацию.
Я расслабленно вытянула ноги, насколько позволяло пространство.
— Всё, теперь только вперёд. Горячий душ, нормальная еда..
Миша вдруг нахмурился. Он постучал пальцем по приборной панели.
— Рано радуешься, Вишенка.
— Что такое? — я напряглась. — Опять погоня?
— Хуже. Смотри на датчик бензина.
Я посмотрела. Стрелка лежала на нуле, печально подрагивая в красной зоне. Лампочка горела тревожным оранжевым светом.
— И что? Заправимся. Тут заправки каждые двадцать километров.
— Заправимся, — кивнул он. — Но есть нюанс. Я голодный как волк. И ты, думаю, тоже. А до нормального города километров двести.
— И? — я всё ещё не понимала трагедии.
— И это значит, что нам предстоит встреча с самым страшным врагом человечества. С придорожным сервисом, — он посмотрел на меня с сочувствием. — Впереди заправка «У Петровича». Там продают беляши и чебуреки. Которые мяукали ещё вчера.
Я сглотнула. Для моего желудка, привыкшего к молекулярной кухне и свежайшим продуктам, это звучало как приговор.
— Надеюсь, твой желудок крепче, чем твои нервы, Марина Владимировна, — мрачно подытожил он, сворачивая к мигающей вдалеке вывеске «Кафе 24». — Потому что другой еды у меня для тебя нет.
* * *
Быстро заправив машину, мы решили не рисковать ассортиментом заправки, но голод не тётка, а злобная свекровь, которая приходит без приглашения и начинает пилить тебя изнутри. Мой желудок исполнял арии китов, призывающих партнёра в брачный период. Последний раз я ела.. кажется, в прошлой жизни, когда мы готовили тот злополучный паштет.
— Миша, если мы сейчас не остановимся, я начну грызть обивку сидений, — заявила я, глядя на пролетающие мимо унылые пейзажи лесов, вдоль дороги. — И поверь, кожа молодого дермантина будет вкуснее, чем-то, что я себе представляю.
— Потерпи, Вишенка. Тут недалеко есть одно заведение. «Сытый путник». Культовое место. Дальнобойщики его хвалят.
— Дальнобойщики хвалят всё, что не движется и содержит калории, — скептически заметила я.
— Зря ты так. Если этих ребят обидеть, они прославят горе-кафе на всю страну. Так что я им доверяю.
Через десять минут машина свернула на гравийную парковку. Перед нами предстало одноэтажное строение, обшитое дешёвым сайдингом цвета «безнадёжность». Вывеска «Кафе 24» мигала, теряя букву «ф», превращаясь в загадочное «Ка е 24». Из трубы валил дым, пахнущий так, словно там сжигали улики.
— Миша, нет, — я вжалась в кресло. — Я туда не пойду. Это портал в гастроэнтерологическое отделение.
— Выбора нет, — Лебедев заглушил мотор. — Следующая кормушка через сто километров. А ты уже бледная, как моцарелла. Пошли. Я угощаю.
Мы вошли внутрь.
В нос ударил запах. Это был сложный букет пережаренного масла, которому пошёл третий десяток, оттенки хлорки, нюансы несвежих носков и мощное послевкусие дешёвого табака. Интерьер соответствовал аромату, пластиковые столы, покрытые клеёнкой в цветочек, на которой кто-то вырезал слово из трёх букв, и мухи.
Да, мухи. Зимой. В минус двадцать. Это были не обычные насекомые, а какие-то мелкие, противные мошки-мутанты, которые, видимо, питались парами фритюра и выживали даже в ядерную зиму.
Я подошла к столику у окна и брезгливо ткнула пальцем в липкую поверхность. Палец прилип.
— Уютненько, — прокомментировал Миша, плюхаясь на стул, который жалобно скрипнул под его весом.
Я молча достала из сумки упаковку влажных салфеток. Вытерла стул, потом стол. Но мне этого показалось мало, и я достала санитайзер, щедро заливая поверхность спиртом.
— Ты бы ещё огнемёт достала, — хмыкнул Лебедев, наблюдая за моими манипуляциями. — Стерильность враг иммунитета.
— А ботулизм враг жизни, — парировала я, наконец присаживаясь на край стула. — Дай меню. Я хочу посмотреть в глаза своей смерти.
Меню представляло собой заламинированный листок, жирный на ощупь. Я открыла его и почувствовала, как у меня дёргается глаз.
— «Мясо по-французски», — прочитала я вслух. — Миша, если бы французы это увидели, они бы объявили нам войну. Тут написано: «Свинина, майонез, сыр „Российский“, майонез, лук, майонез». Это не мясо по-французски, это инфаркт по-русски.
— Бери, сытно, — посоветовал Миша, изучая раздел с супами.
— «Салат Нежность», — продолжила я чтение этого некролога. — Капуста, крабовые палочки, кукуруза. Судя по виду соседнего столика, капуста в этом салате умерла своей смертью. От старости. А крабовые палочки видели краба только по телевизору.
— Ты слишком придирчива, — Миша отложил меню. — Я вот возьму солянку сборную мясную. И беляши. Три штуки.
Я посмотрела на него с ужасом.
— Миша, ты самоубийца? Солянка здесь это просто способ утилизировать всё, что не доели вчера. Это биохимическое оружие в тарелке!