Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 29 из 70

— Пора, — наконец сказал он, поднимаясь и отряхиваясь, как огромный пёс. — Солнце село. Сейчас начнёт холодать по-настоящему.

Он помог мне встать. Ноги гудели, джинсы промокли, но мне было удивительно легко.

Обратный путь мы проделали молча. Лес в сумерках изменился. Дружелюбные ели превратились в чёрные силуэты, похожие на стражников. Тени стали длинными и хищными.

Когда мы вышли на опушку, санаторий предстал перед нами во всей своей сомнительной красе. Окна горели жёлтым светом, но теперь это не казалось уютным. Здание выглядело как замок злого колдуна, захваченный врагами. Чёрные внедорожники на лужайке только усиливали это впечатление. Они стояли тёмной громадиной, похожий на спящего дракона.

Мы подошли к парковке. Мишина «Ласточка» стояла в дальнем углу, припорошенная снегом. Рядом с ней крутился какой-то тип в чёрной куртке. Охранник Владимира.

Увидев нас, он дёрнулся, словно его ударили током, и быстро отошёл в сторону, делая вид, что просто курит и любуется пейзажем.

— Что он там делал? — напряглась я, инстинктивно сжимая руку Миши.

— Сейчас проверим, — голос Лебедева снова стал жёстким. Медведь вернулся с прогулки и был готов нападать.

Мы подошли к машине. Миша обошёл её кругом, пнул колёса. Вроде всё цело. Шины не спущены, стёкла на месте.

— Вроде чисто, — выдохнул он. — Наверное, просто любопытствовал, я надеюсь на это.

Он потянулся к водительской двери, чтобы открыть её, и вдруг замер.

Его взгляд упал на лобовое стекло. Там, под дворником, белел сложенный вдвое листок бумаги. Обычный тетрадный листок в клеточку, трепещущий на ветру.

Миша выхватил его быстрее, чем я успела спросить, что это. Развернул.

Я увидела, как его лицо окаменело. Челюсти сжались так, что заходили желваки.

— Что там? — я потянулась к записке. — Миш? Это от Владимира? Угрозы?

Он мгновенно скомкал листок и сунул его в карман, перехватывая мою руку.

— Реклама, — коротко бросил он. Голос звучал ровно, но в глазах плескалась тьма, похлеще той, что сгущалась в лесу. — Пиццу предлагают. С ананасами.

— Ты врёшь, — тихо сказала я. — У тебя глаз дёргается, когда ты врёшь.

— Марин, садись в машину. Холодно.

Он открыл мне дверь, буквально впихивая меня внутрь, в промёрзший салон.

Но я успела заметить. Пока он комкал бумажку, на секунду, всего на долю секунды, свет фонаря упал на размашистые буквы, выведенные красным маркером.

Там было написано: «Маршрут перестроен. Конечная остановка — кладбище».

Миша захлопнул дверь, отрезая меня от внешнего мира. Он обошёл машину, и пока шёл к водительскому месту, я видела, как он достал телефон и быстро, не глядя на экран, набрал чей-то номер.

* * *

Дверь номера «Люкс» захлопнулась за нами, отсекая коридорные сквозняки, но не чувство тревоги. Записка с угрозой жгла карман Мишиных джинсов, а фантомное пятно от паштета на моём кителе напоминало мишень.

Я металась по комнате, как тигрица в клетке, пока Лебедев методично проверял окна и зашторивал их плотнее.

— Мне нужно позвонить, — я схватила телефон дрожащими пальцами. — Элина. Элина Каменева. У неё лучшие юристы в Москве по ресторанному бизнесу, и она моя подруга. Её муж съест Владимира на завтрак и даже косточки не выплюнет.

Миша молча кивнул, присев на край кровати. Он выглядел спокойным, как скала, но я видела, как напряжена его спина. Он просчитывал варианты. Гляциолог, привыкший рассчитывать движение ледников, теперь рассчитывал траекторию нашего выживания.

Гудки шли бесконечно долго. Я уже готова была швырнуть телефон в стену, когда на том конце наконец ответили.

— Мариша! — голос Элины звучал так, словно она говорила из бочки. Или из рая. — Привет, дорогая! Ты не поверишь, какой тут закат!

На заднем фоне шумел океан.

— Элина, у нас проблемы, — выпалила я, пропуская светскую болтовню. — Серьёзные. Рейдерский захват, угрозы жизни, поддельные документы. Мне нужна твоя помощь. Срочно. Чем быстрей, тем лучше.

— Оу.. — радость в её голосе сменилась деловой озабоченностью, но шум волн никуда не делся. — Марин, я на Мальдивах. Мы с Яриком улетели на годовщину. Я буду в Москве только через пять дней.

Меня словно ледяной водой окатили. Пять дней. С Владимиром, у которого свои календари, мы не продержимся и пяти часов.

— Дистанционно? — с надеждой спросила я. — Может, ты позвонишь кому-то? Пришлёшь своих церберов?

— Не получится, — вздохнула она. — Доверенности нет, доступа к реестрам отсюда тоже нет, интернет ловит через раз, пока я на пальму не залезу. Марин, тебе нужно продержаться до моего прилёта. Как только я сяду в Шереметьево, мы разнесём их в пух и прах. Но мне нужны оригиналы документов и твое личное присутствие.

Я отключилась и медленно опустила руку с телефоном.

— Ну? — тихо спросил Миша.

— Мальдивы, — выдохнула я, садясь рядом с ним на ковёр. Сил лезть на кровать не было. — Она будет через пять дней. Нам нужно продержаться пять дней, Миш. И добраться до Москвы с оригиналами документов.

Лебедев потёр подбородок, заросший жёсткой щетиной.

— Пять дней, — повторил он. — В санатории оставаться нельзя. Владимир натравит на нас всех, от СЭС до пожарных, а если не сработает, то перейдёт к методам девяностых. Он уже начал.

— Поезд? — предложила я. — «Карелия» уходит в ночь. Утром будем в Москве.

— Исключено, — отрезал Миша. — Билеты по паспортам. У Владимира связи везде. Нас снимут с поезда на первой же станции. Подкинут наркотики или обвинят в краже чего-нибудь.

— Самолёт тем более, — продолжила я его мысль. — Блаблакар?

— Ненадёжно. Сдадут за три копейки.

— И что остаётся? Пешком по шпалам? Или на лыжах? — нервно усмехнулась я.

Миша встал, подошёл к шкафу и достал свою спортивную сумку.

— Мы поедем на моей машине.

Я закатила глаза.

— Миша, она громоздкая и приметная. И жрёт бензин, как стадо голодных слонов. Её весь район знает. Нас засекут на выезде. Как мы поедем?

— Мы поедем так, как они не ждут. Россия большая, Вишенка. Затеряемся. Пять дней в дороге — это даже романтично.

— Романтично.. — передразнила я, но уже поднималась с пола. — Ладно. Пять дней в железной коробке с твоими шуточками и храпом. Прям мечта всей жизни.

— Я не храплю, — возмутился он, кидая мне мою сумку. — Я охраняю периметр во сне. Собирайся. Только самое необходимое. Никаких вечерних платьев и фенов. Мы бежим, а не едем на неделю моды.