Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 39 из 92

Окири облегчённо вздохнул, постаравшись скрыть свой вздох лёгким покашливанием, словно у него внезапно запершило в горле.

— Но ещё остаются кое-какие неясности. Вы, должно быть, не знаете, — продолжал Вил, — но его величество Элиас отличается большой въедливостью и придирчивостью. Особенно в вопросах, касающихся артанских традиций и чести. Посему я хотел бы задать вам несколько уточняющих вопросов исключительно чтобы не попасть в идиотское положение перед монархом на моём еженедельном докладе в пятницу.

— Да-да, господин полковник, спрашивайте. — Проговорил Окири, всем своим видом демонстрируя полнейшую готовность.

— Видите ли, — начал Вил тоном человека, выполняющего рутинную работу, в которой сам не видит особого смысла, — мой вопрос касается предписанного порядка разрешения конфликтов, возникающих в офицерской среде. Секунданты на дуэли присутствовали в полном составе?

— Естественно, — ни секунды не колеблясь, ответил их собеседник, — как же иначе? Дуэльный кодекс должен быть соблюдён до последней запятой. Все парни были на Комендантской дамбе. Однако же, я нахожу ваш вопрос довольно странным.

— Ещё более странно, — вступила в разговор чародейка, решившая принять на себя роль «злого следователя», — что двое из них говорят, будто бы их там не было вовсе.

— Даже не представляю, с какой стати им взбрела в голову подобная блажь! — Окири усмехнулся. — Кто приврал?

— Ваш горячий поклонник Изуми и однополчанин Кагията, — ответил Вил.

— Не перестаю удивляться людям! — Проговорил подпоручик, пригладив прядь волос, прикрывавшую слишком высокий лоб. — Может, выпили, а потом напрочь позабыли о случившемся той ночью? Или привиделось что по пьяному делу? Представляете, очень похожий случай приключился и с моим любимейшим родным дядюшкой. Он был бо-ольшим любителем приложиться к бутылочке сакэ, а, сказать по правде, дело для него редко ограничивалось ОДНОЙ бутылочкой. Так вот, однажды они с другом устроили спор, кто более другого выпьет, оставшись в здравом уме и твёрдой памяти. Удостовериться в том они собирались, обменявшись обязательствами, кои должны были собственноручно написать в определённый час их своеобразного соревнования. И, как вы думаете, что написал мой дядя Хидета́ка?

Окири вскинул бровь и вопросительно взглянул на коррехидора и чародейку, словно ожидая, будто они наперебой примутся высказывать свои предположения. Но те предпочли отмолчаться, и Окири вынужден был продолжить:

— У их семей был давний спор из-за ручья, что тёк как раз между их землями. Каждое семейство хотело прибрать к рукам отличнейший источник чистой, родниковой воды. Не думаю, что для вас будет секретом, что некоторые люди, когда выпьют, становятся придирчивыми, а порой и агрессивными. Иных тянет на приключения, не так уж и редко подобные личности отправляются в Кварталы красных фонарей, или выплёскивают свою удаль в драках, а третьи проявляют чудеса доброты. Именно к третьему типу и принадлежал мой незабвенный дядюшка. — Парень вздохнул и покачал головой. — Только представьте, он, напившись вдрызг, написал дарственную на кусок земли с родником, которая по каким-то там (хоть и спорным) документам эпохи Воюющих кланов принадлежала его семье. А его приятель, оказавшийся под столом первым, сподобился написать витиеватое извинение за какую-то незначительную ссору, имевшую место пару лет назад.

Он снова обвёл взглядом собеседников, словно хотел убедиться в том, что его рассказ произвёл нужное впечатление.

— Как вы, наверное, догадываетесь, друг дяди Хидетаки воспользовался дарственной, выданной в момент алкогольного помрачения рассудка, и совершенно легально прибрал к рукам источник, положив конец как многолетней распре, так и многолетней дружбе. — Окири развёл руками. — Видимо, родник, прозванный местными Бычьим, оказался дороже хороших отношений с хорошим человеком. Так я к чему клоню? К тому, что, когда дяде показали дарственную, собственноручно им написанную в момент спора, бумага показалась ему абсолютно незнакомой, ибо он напрочь забыл о том, что творил тем вечером. Дядя недоверчиво разглядывал кривенькие столбцы иероглифов, закорючку подписи и красную личную печать, подлинность этой самой подписи удостоверявшую. И бумага, и подпись, и печать показались дяде Хидетаки чем-то невозможным. Он даже заговаривал о магическом вмешательстве, которое, естественно, позорно не подтвердилось, и Бычий родник перешёл во владение его друга. Вот я и подумал, что с кем-то из наших парней могло случиться нечто похожее. Они-то и на Комендантскую дамбу ехали уже под определённым градусом, чего греха таить! — Окири снова разгладил налобную прядь, — а уж после дуэли стоило добавить по паре бокалов, и готово дело. Поездка на место и сама дуэль перекочёвывают из разряда реальности в плоскость снов и ещё чего-то эфемерного, — он подул на руку, словно отпускал в полёт невидимую глазу пушинку. — Реальные события затёрлись, превращаясь в некую странную мешанину действий, половину которых они не помнят, а вторая половина припоминается как некая бессмыслица. Совершенно как у моего дяди со злосчастной дарственной. Хотя подлинность написанной им бумаги подтвердила экспертиза. А вы говорите, дуэль!

— Что ж, очень даже может быть, — согласился Вил, словно бы демонстрируя готовность принять на веру любое, мало-мальски подходящее объяснение, чтобы закончить никому не нужное разбирательство. — Получается, ваши секунданты были пьяны?

— Возможно, — чуть нахмурил брови Окири, — даже, можно сказать, наверное. При этом я затруднюсь определить их степень опьянения. Я — не медик, и не эксперт в данном вопросе, к тому же сам был настолько сильно поглощён предстоящей дуэлью, что просто не обратил на состояние своих товарищей должного внимания. Согласились, поехали — значит, порядок. Могу утверждать со всей ответственностью одно: никто не заснул в магомобиле и в канаву без чувств не свалился. Их трезвости хватило и на разметку места дуэли, и на последующие действия.

Глаза чародейки загорелись, она отметила, что Окири невольно проговорился. Если он никого не просил солгать, то откуда ему известно, что для одного свидетеля секундант заснул в магомобиле, а для другого замертво свалился прямо на Комендантской дамбе. От внимания Вилохэда этот факт тоже не ускользнул, но коррехидор взглядом приказал Рике молчать.