Страница 88 из 92
— Да рассматривала, но она была нами отвергнута. Все названные господа, включая господина Цуки Маниву, рассказывали о дуэли одними и теми же словами, словно некто предложил им удобные формулировки, а сие, несомненно, указывает на предварительную договорённость. Если бы они надумали очернить Окири, то, первое: Королевской службе дневной безопасности и ночного покоя не пришлось бы выискивать рычаги воздействия подозреваемого на сослуживцев и серьёзно давить на них с целью принудить их давать ложные показания. Второе: трое, с позволения сказать, секундантов признавались в попытке ввести следствие в заблуждение по-разному, а с случае, если б сговорились, общность оборотов речи и последовательности изложения событий легко прослеживалась бы именно в данной части показаний. И, наконец, третье: следствию так и не удалось установить личность офицера, мертвецки напившегося по дороге на Комендантскую дамбу. Его имя, кстати, не указал и сам господин Окири. Может быть, сейчас поручик припомнит, кто именно упал, сделав всего пару шагов от вашего магомобиля, и технически присутствовал на дуэли, но в состоянии глубокого алкогольного опьянения? Назовите его имя и звание. Я позвоню в коррехидорию, и через час этот человек предстанет перед Высоким судом, являясь живым доказательством ошибочности наших с госпожой Таками предположений.
— Окири, — проговорил сэр Гевин, — отвечайте на вопрос верховного коррехидора.
— Боюсь, мне не вспомнить имени этого человека, — последовал ответ, — признаюсь честно, я даже не могу вспомнить, видел я его прежде или же нет. Возможно, заезжий, а, может быть, и нет. Просто служит в другом полку. Я был крепко выпивши, а после дуэли залил горе по убитому товарищу дополнительной порцией коньяка, так что, очень извиняюсь, но назвать столь важное для его сиятельства имени не могу. Помню, что этот офицер носил усы и был одет в штатское платье.
— Очень жаль, что у вас в столь юном возрасте случаются такие провалы в памяти, — заметил сидящий слева от герцога Окку представитель Букового клана, — и странно, что вы не удосужились поинтересоваться именем того, кто должен был стать вашим секундантом.
— Кровь ударила мне в голову, — покаянно произнёс Окири, — когда задета твоя честь, уже не думаешь о таких мелочах, как имена секундантов. Довольно, чтобы эти люди имели сходные представления о чести.
— И всё же, — проговорил сэр Габер после того, как Окири закончил, — пока среди свидетелей нет полного единодушия, Высокие лорды не могут быть уверены полностью. Ведь одной из целей нашего заседания — исключение малейших ошибок. На кону судьба и жизнь одного из нас.
— Хорошо, — чуть скривился сэр Гевин, — я приглашаю для дачи показаний сына Букового клана — поручика гвардейского полка дворянского охранения Цуки Маниву.
Манива с равнодушно-высокомерным видом встал со своего места и вышел вперёд, буквально процедил слова клятвы-присяги, после чего небрежно опёрся на конторку.
— Поручик, — азартно проговорил сэр Габер, — вы подтверждаете собственные показания об участии в дуэли на Комендантской дамбе?
— Естественно, подтверждаю, — лениво ответил Манива, — саму ссору господ Окири и Дайямы я не наблюдал, но дуэль состоялась по всем правилам и в моём личном присутствии.
— Видите! — победно воскликнул представитель клана Ракиты, — не перевелись ещё в Артании люди, для которых честь — не пустой звук.
— Господин Манива, — поднялся Вил, — вы точно уверены в своих словах?
— Уверен, а что? Предполагаете у меня также внезапную потерю памяти, как у господина Окири? Нет, ваше сиятельство, выпиваю я в меру, да и недуг сей не заразен.
— Хорошо. — Вил провёл рукой по безукоризненно постриженным волосам. — Таким образом, вы дважды под присягой перед лицом Высокого суда Палаты Корней и Листьев подтвердили собственные ложные показания.
— Ложные? — выгнул бровь Манива, — какой вздор! Вот уж не ожидал услышать подобное из уст верховного коррехидора. Если моё мнение и моё участие в дуэли Окири и Дайямы разбивает вашу «стройную» теорию преднамеренного убийства, то в этом нет моей вины. А изменять хотя бы одно слово из заявленного мною я не намерен.
— Я принимаю ваш ответ, — хищно улыбнулся Вилохэд, — и прошу высоких лордов запомнить его. А теперь, — он поглядел на Маниву, — я объясню причину вашего упорства.
Коррехидор прошёл к столу и выложил перед отцом подписанные его сокурсницей — Томоэ Ину, показания о скандале с Манивой.
— Во время учёбы в Кленфилдском университете вы были замешаны в отвратительном скандале с насилием над девушками, которых вы одурманивали, а затем шантажировали сделанными вами магографическими снимками развратного содержания. Я предполагаю, что один из них в данный момент находится во внутреннем кармане господина Окири, — Вил выразительным жестом постучал себе по груди, повторяя подмеченное движение подозреваемого. — Официально ваше имя не называлось, по всей видимости, сыграла свою роль выплата хорошего отступного потерпевшей девушке, на которую не подействовало ваше зелье. Но именно разоблачением вашего участия в том громком скандале шантажировал вас ваш сослуживец. Даже, если я ошибаюсь насчёт кармана поручика Окири, госпоже Таками не составит труда обнаружить снимки. Поездка к вам на квартиру, и дело будет сделано.
Он вопросительно взглянул на Рику.
— Да, господин коррехидор, — подтвердила девушка, — поиск предмета, подвергшегося магическому воздействию, а именно это и производит магографический аппарат, не составляет особого труда. Отыскать спрятанный дневник подозреваемого было куда сложнее. У меня с собой есть всё необходимое.
— Цуки Манива, — обратился к парню сэр Гевин суровым тоном, — вы понимаете, что уже дважды солгали не только главе своего клана, мне — главе Совета древесных кланов, но и Высокому суду Палаты Корней и Листьев?
Манива молча смотрел перед собой. Его сжатые губы побелели.
— Спрашиваю вас в третий и последний раз, вы подтверждаете свои показания? Считаю своим долгом напомнить, что трижды повторённая под присягой перед Палатой Корней и Листьев ложь карается смертью. Как древесно-рождённому дворянину вам отрубят голову, — пояснил в конце герцог Окку.
— Я…, — замялся Манива.
Но тут вступил в дело лорд, сидевший за столом.
— Прошу перерыва на пять минут, — проговорил полноватый, светловолосый мужчина вставая, — молчите, Манива! Ни слова.