Страница 87 из 92
— Я хочу разъяснить один нюанс, который может ввести в заблуждение. Майро Окири, без сомнений, является прекрасным стрелком, и всё, что говорил о нём сэр Габер отлично известно любому сослуживцу поручика, да что там сослуживцу, всему полку. Но, — он сделал вдох, словно собирался с силами, — есть одно «но». Майро Окири прекрасно стреляет, пока не начинает нервничать. Волнение, тревога превращают великолепного стрелка в обычного человека, у которого в руке пистолет пляшет самым позорным образом.
— Ложь! — выкрикнул не выдержавший Окири, — наглая и глупая ложь. Готов прямо тут доказать Высокому суду противное! Поставьте мишень, дайте мне пистолет, и я…
— Помолчите, Окири, — оборвал его отец Вила, — вас никто не спрашивает и никакого пистолета вам не дадут.
— Я говорю не без доказательств, — продолжал между тем Кагивата, прямо и открыто глядя на важных лордов за столом на возвышении, — не далее, как два года назад в Императорских дачах происходили показательные стрельбы, и полковник Хашиба, естественно, в числе первых пожелал продемонстрировать искусство Майро Окири, который во время подготовки показывал сногсшибательные результаты. Однако ж, внезапно выяснилось, что стрельбы посетит его величество Элиас. Майро настолько разволновался, что не попал даже в мишень. Конечно, я понимаю, с ним приключилась натуральная стрелковая лихорадка, не позволившая показать свои умения в полном масштабе, но разве дуэль и опасность умереть через несколько минут не заставляют человека нервничать?
— Мне кто-нибудь объяснит значение этого смешного понятия «стрелковая лихорадка»? — вскинул густую бровь русоволосый представитель Соснового клана, сидевший справа от сэра Гевина.
— Насколько я поняла, господин Кагивата имел в виду манглизм, — пояснила чародейка, — то есть состояние, при котором человек от волнения или же при стрессе теряет контроль над мыслями, и это выливается в потерю контроля над отдельными частями тела. То, что в народе называют «руки не слушаются» или же «ноги ватные».
— Понятно, — кивнул мужчина, — вы, Окири, подтверждаете наличие у вас этого самого манглизма?
Окири встал, прижал руку к груди и ответил:
— Подобное случалось со мной раз или два в жизни. Но, высокие лорды, разве можно сравнить по степени волнения дуэль на Комендантской дамбе, да ещё и подшофе, когда тебе море по колено, с приездом в расположение части его величества Элиаса? Особенно, когда человек — истинный патриот, видит своего обожаемого монарха впервые! Стрелять в цель в присутствии монарха и стрелять в подвыпившего сослуживца, согласитесь, далеко не одно и то же!
Окири говорил с театральной пафосностью и в этот момент начал походить на ведущего актёра, уверенного в полной поддержке зала. Но лорды — не зрители, и никакой поддержки речь поручика не нашла. В полной тишине ему пришлось усесться на место.
— Мне кажется, мы с вами, высокие лорды, получили ещё одно, пусть и косвенное, доказательство вины господина поручика, — сказал сэр Гевин, — боязнь промазать в критической ситуации могла толкнуть человека на убийство. Ведь мы с вами господа, (особенно те, кто по молодости и горячности участвовал в дуэлях) отлично понимаем, насколько сие волнительно.
— Возражаю, ваше сиятельство! — вскричал представитель клана Ракиты, вскинув руку вверх, — у меня имеется серьёзное возражение.
— Излагайте, — нахмурился отец Вила, всем своим видом выражая недовольство от того, что его столь грубо прервали.
— Я хотел бы обратить внимание высоких лордов Палаты Корней и Листьев на один нюанс, прозвучавший в докладе нашего всеми уважаемого коррехидора, — он церемонно поклонился в сторону Вила, — не имею намерения никого обвинять в предвзятости мнения, а в последнюю очередь Королевскую службу дневной безопасности и ночного покоя, но, — он сделал паузу, — коррехидор пришёл к заключению, что имел место сговор сына клана Ракиты — Майро Окири со свидетелями, дабы те указали, что дуэль происходила по всем правилам, но затем трое секундантов отказались от своих прежних слов и объявили, что на Комендантской дамбе их не было. Я верно изложил ваши соображения, милорд?
— Верно, — согласился Вил.
— И имел место сговор? — снова повторил сэр Габер.
— Уверен, что имел.
— Вы, полковник, напирали, что у вас три свидетельства против одного, и сэр Гэвин подтвердил, что для Высокого суда это — более, чем достаточно. Но! Во-первых, у Высокого суда не показания троих против одного, а показания троих против двоих. Вы забываете самого Майро Окири. Пока вина не установлена, его слова, как древесно-рождённого дворянина под присягой, равновесомы со словами этих господ, — мужчина небрежным жестом ткнул в сторону сидящих в зале секундантов. Слово одних древесно-рождённых против слова других. А вам не приходило в голову, что сговор, о коем вы, полковник, говорили с таким значением, был. Только был он абсолютно иным. Почему вы не допускаете, что обманывают вас вовсе не Майро Окири и Цуки Манива, а остальная троица секундантов. Вдруг именно они договорились оболгать достойного сына Ракитового клана, защищавшего свою честь способом, показавшимся ему в ту минуту единственно верным? Вдруг и Вилард, и Кагивата, и Изуми были секундантами на самой обычной дуэли, проходившей по всем правилам и уложениям дуэльного кодекса? Кодекса, который, кстати сказать, никоим образом не ограничивает употребление алкоголя как до, так и после, и даже во время дуэлирования. Что на это скажет Высокий суд?
— Сэр Вилохэд, — официально обратился отец к сыну, — Королевская служба дневной безопасности и ночного покоя рассматривала подобную возможность?