Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 89 из 92

Он с максимальной прытью, какую только позволяло его высокое положение, выскочил из-за стола, спустился с возвышения и, бесцеремонно ухватив Маниву за плечо, буквально потащил в комнату, из которой прежде выходили свидетели.

Заседание прервалось, но царящую тишину нарушал лишь тихий шёпот представителя клана Ракиты, что-то внушавшего Окири, который продолжал неподвижно сидеть со скрещёнными на груди руками.

Главе Букового клана хватило и пары минут, дабы вразумить Маниву. Они появились очень скоро. При этом на лице главы клана багровели пятна румянца гнева, а шедший рядом поручик выглядел поникшим и испуганным. Рике показалось, что он даже попытался незаметно утереть слезу, замаскировав под внезапное сморкание.

— Буковый клан просит Высокий суд позволить его непутёвому сыну сделать заявление, — проговорил светловолосый мужчина, занимая своё место рядом с сэром Гевином, — мы осуждаем поведение Цуки Манивы, случившееся прежде, и я заверяю своей честью, что не был осведомлён об участии данного лица и дома Манива в столь позорных и вопиющих событиях. Сэр Гевин, даю вам слово лорда, что кланом будут приняты все необходимые меры, и Манива понесёт соответствующее наказание за поведение, не сочетающееся с честью древесно-рождённого дворянина.

— Это уж ваши внутренние дела, — серьёзно ответил отец Вила, — но сына вашего клана Высокий суд готов выслушать со всем вниманием.

— Я, — повторил Манива тихим и каким-то даже жалобным голосом, — признаю, что солгал под присягой. Я… — повторил он и проглотил комок в горле, — не был на Комендантской дамбе той ночью, я даже не был в клубе «Золотой эполет». Всё, что сказал господин коррехидор, правда. Мне очень жаль, что в юности страсть вскружила мне голову и подтолкнула к ужасным поступкам,о коих я искренне сожалею и которых никогда более не совершал. Мне ужасно стыдно. Я понимаю, что мои предки сочли бы позор непереносимым, но я пока не готов добровольно заплатить за него своей жизнью…

Лицо взрослого парня исказила детская плаксивая гримаса.

— Садитесь, — с отвращением велел сидевший рядом с отцом Вила представитель Соснового клана, — а лучше уйдите в комнату для свидетелей и дожидайтесь решения суда там, ибо лицезрение вас неприятно для Совета кланов. Сэр Гевин, вы согласны со мной?

— Целиком и полностью, — отец Вила поднялся с места, — имею честь, господа, объявить о решении, вынесенном Высоким судом Палаты Корней и Листьев, — он окинул зал взглядом. — Свидетелям Дензи Вилард, Цуки Манива, Сёё Кагивата и Тассэ Изуми прощается их попытка введения следствия в заблуждения и ложь, поскольку как первое, так и второе оказалось вынужденным и было вызвано обманом или же угрозами со стороны их сослуживца Майро Окири. Сам же сын клана Ракиты Майро Окири признаётся виновным в преднамеренном убийстве своего друга — офицера полка гвардейского охранения Никки Дайямы, клан Бука, и приговаривается к смертной казни через отсечение головы от тела. Коя будет произведена в отведённый традициями срок. Вам, Окири, предоставляется последнее слово.

Майро Окири — известный писатель и блестящий офицер, встал, выпрямился во весь свой невысокий рост, нарочито элегантным жестом стряхнул с рукава невидимую пылинку и внезапно широко улыбнулся.