Страница 61 из 92
— Как угодно, милорд, — но у нас тут по-простому, без церемоний. Писательский контингент молодой, и далеко не всегда светский; их всякие там «сиятельства» вообще в ступор могут ввести. Вы к нам как верховный коррехидор, — она тонко улыбнулась, демонстрируя проницательность и осведомлённость, — или же оказали честь, создав что-то на литературном поприще? Не удивляйтесь, у меня свои связи с университетом, ваши эссе там до сих пор приводят в пример нынешним студентам.
— Увы, госпожа главный редактор, — проговорил Вил, усаживаясь на стул.
Рика тоже присела, чуть обидевшись, что её начальник не удосужился даже представить её.
— Чрезвычайная загруженность работой и чрезвычайная ответственность совершенно не оставляют времени для литературного творчества, — продолжал он, — которое, как известно, требует тишины, сосредоточенности и полного погружения в свои идеи и фантазии.
— Тогда что вас привело сюда? — Гадот пожала плечами и в своих странных, многослойных одёжках напомнила чародейке растрёпанную ворону.
— Служебная необходимость. Нас с госпожой коронером (а эта милая девушка, что столь любезно сопровождает меня, выполняет сии нелёгкие обязанности) интересует творчество Мастера Окимая.
— Тата! — жестом остановила коррехидора редактор, недовольно скривившись, — да прервитесь вы, наконец. Я наполовину слушаю его сиятельство, а наполовину трескотню вашей машинки.
— Мадам, — возразила Тата аденоидным голосом, произнося слова гулко в нос, — вы сами велели как можно скорее перепечатать рассказ, чтобы отнести в типографию.
— Велела, но пока у нас высокие гости, можете прерваться на какое-то время и выпить кофе в подсобке. Коли понадобитесь, я вас позову.
— Хорошо, — согласилась Тата и прошмыгнула в одну из двух дверей, что вели в какие-то внутренние помещения.
— И так, милорд, — Гадот сняла свои более чем странные очки, аккуратно положила их в специальный футлярчик и вопросительно взглянула на Вила, — что вы желаете узнать о нашем авторе. Оговорюсь сразу, что личность этого человека я разглашать не имею права,— она развела руками, — таковы правила журнала, они полностью соответствуют Закону о конфиденциальности Артании.
— Не морочьте мне голову, — в голосе Вилохэда явственно проглянули интонации его отца, — вы же понимаете, что я могу при вас написать любое предписание и заверить его вот этим, — он вытащил амулет в виде золотого кленового листа, — отличная печать получится. К тому же Королевской службе дневной безопасности и ночного покоя известна личность вашего автора. Поэтому оставьте свои отговорки для журналистов, а мне отвечайте кратко, чётко и по существу вопроса.
— Может быть, вы меня ещё и повесткой к себе вызовите?
— Надо будет, вызову. И к себе в кабинет, и в суд, — отрезал Вил.
— Ясно.
Женщина поджала накрашенные лиловой помадой губы и потянулась за пачкой папирос.
— Желаете?
Вил отрицательно качнул головой.
Гадот покрутила пачку в пальцах с нарощенными косметической магией ногтями, более походившими на странные когти со стразами, и небрежно бросила папиросы на стол, так и не став курить.
— К чему нам эти распри, — она широко улыбнулась, — даже в случае, когда между представителями различных слоёв атранского общества возникают непонимание и разногласия, умные и дельные люди всегда смогут найти общий язык, сэкономив друг другу нервы и время. Итак, что вас интересует.
Вил, опуская конкретные детали, объяснил, что для расследования им с Рикой нужно прочесть все произведения Мастера Окимая за последние полтора года.
Женщина слушала внимательно, ничем не выдавая своего удивления, если таковое вообще имело место. Затем проговорила:
— «Посиделки» мы выпускаем два раза в месяц, значит за полтора года (от сегодняшнего дня, как я понимаю) наберётся тридцать шесть выпусков. Какие именно повести-ранобэ Мастера Окимая попали туда, я вам сказать не могу, ведь кроме него в каждом выпуске много других авторов. Каждому мы выделяем место под девяносто тысяч знаков. Это ровно под три главы по тридцать тысяч каждая. Ни больше, ни меньше. Не можешь так работать или не желаешь, в нашей редакции никто никого не держит и не уговаривает. Как говорят в народе: «Пускай тебе боги укажут дороги».
— Выходит, человеку не только написать надо, но и все свои иероглифы пересчитать? — удивилась чародейка.
— А как же? У нас тут не студенческий клуб любителей литературного творчества, а издательство. Мы, на минуточку, деньги зарабатываем. Так что, будь любезен, соответствуй.
— Значит, без исключений?
Лина Гадот замялась.
— Иногда мы делаем исключения, — сказала она с некоторым сожалением в голосе, — для особо талантливых или особо перспективных и востребованных авторов. Знаете, иной раз бывает, что предложенный нами формат просто не в состоянии вместить прекрасную идею. Тогда допечатываем дополнительные главы в следующем номере. У нас под это часть страниц зарезервировано.
— А бывает, когда нет таких глав? — не унималась Рика, — вы с пустыми листами выходите?
— Конечно же, нет, какой вздор вы говорите про пустые листы! — всплеснула руками Лина Гадот, и на её запястьях звякнули множественные браслеты, — в таком случае мы печатаем мангу. Кстати, у Окимая как раз несколько ранобэ с дополнительными главами и выходило. Удивительный автор! — она закатила глаза, словно само упоминание о нём вызывало восторг, — мало того талантище, так ещё и трудяга, каких мало. Служит в элитном полку, но редкие свободные часы проводит не в объятиях продажных женщин и не за бутылкой вина, а за письменным столом. Читатели его очень любят. Знаете, сколько писем каждую неделю приходит к нам для него?
Вил даже отдалённо не представлял, поэтому сделал недоуменное лицо и позволил главному редактору рассказать об этом. Та, правда, не стала утруждать себя цифирями, ограничилась понятиями «мешки», явно подразумевая под этим не совсем уместным словом большое, даже несметное, количество корреспонденции.
— Тата! — внезапно крикнула Гадот, и Рика даже вздрогнула от неожиданности, — Тата!
Из глубин редакции появилась девица с приоткрытым ртом и меланхолично поинтересовалась, что нужно.
— Значит, так, — последовал ответ, — принеси тридцать шесть номеров журнала за последние полтора года.
— Все? — не поверила своим ушам девица.
— Да, все.
Помощница испустила тяжкий вздох и поплелась уже в другую дверь.