Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 33 из 92

Виларда слова Рики смутили, но только на одно мгновение. Он осмыслил свою оплошность, встрепенулся, взъерошил свои вьющиеся волосы и воскликнул:

— Попался! Внимательная госпожа чародейка поймала меня, словно мальчишку! Каюсь, приврал для красного словца. Ведь пуля, пробившая горячее сердце влюблённого воителя, воспринимается намного драматичнее банального выстрела в лоб. Всему виной моё воображение! — парень скроил покаянную рожицу. — Проклятое воображение в очередной раз сыграло со мной злую шутку, заставив увидеть не совсем то, что было на самом деле.

— Строго говоря, вы «увидели» совершенно не то, — не унималась Рика. — Сознайтесь уже, что вас тоже не было на Комендантской дамбе, а Окири попросил подтвердить по дружбе ваше присутствие на дуэли в качестве четвёртого секунданта. Я могу даже назвать причину, подтолкнувшую вашего приятеля к подобному: один из секундантов напился до бесчувствия и не смог выполнить свои обязанности.

— Какая ерунда! — вскинулся Вилард, — если бы не моё уважение к представителям власти, я бы даже осмелился назвать ваше высказывание несусветной ерундой. Во-первых, своё знакомство с Окири никак не тянет на дружбу или приятельские отношения. Но даже для ближайшего друга я не пошёл бы на подобное!

Лицо Виларда приняло торжественное выражение.

— Та самая офицерская честь, которая так много значит для нашего поколения, не позволила бы мне совершить столь позорный поступок, как попытка выгородить полковых товарищей, эту самую честь грубо поправших, нарушивших основу основ: дуэльный кодекс! Неужели вы, граф Окку, тоже подозреваете офицера королевского полка «Созвездие самоцветов» в том, что он способен на столь бесчестную низость?

Парень смолк, давая собеседникам додумать мысль до конца.

— Если бы мы с вами пересеклись в ресторации или же на светском рауте, что, впрочем, вряд ли, ибо мы принадлежим к различным слоям общества, — спокойно проговорил Вил, — то, чисто теоретически, вы могли бы попытаться вызвать на дуэль младшего сына Дубового клана, при условии, что вы абсолютно не осведомлены о последствиях подобного поступка и моих личных умениях как стрелка. И, если бы на ваше несчастье, я принял ваш вызов, то у вас не было бы ни единого шанса. Ибо я оставляю за собой право очистить Артанию от ретивого дурака, боги знают что возомнившего о своей чести. Но, — он сделал паузу, — мы не в ресторации и не в клубе, а с вами разговаривает не граф Окку, а полковник Окку при исполнении. Так что засуньте себе в одно место свои идиотские представления о своём поколении и своей чести, отвечайте чётко, честно и по существу вопроса. Вы были на дамбе или нет?

— Был.

— А остальные секунданты там были?

— Так точно, были все в полном составе.

— Вы полностью осознаёте свою ответственность? — коррехидор поглядел прямо в глаза собеседника. — Если вы подпишете ложные показания, вам грозит уголовное преследование. Тут гауптвахтой, нарядами и взысканиями не отделаетесь.

— Я не ребёнок, полковник, — посерьёзнел Вилард, — и не душевнобольной. Если один из королевских самоцветов утверждает, что был где-то, то так оно и есть. Он был там, можете не сомневаться. Я готов подписаться под каждым сказанным мною словом.

— Особенно про развёрзтую грудь и тревожную луну, — словно бы себе под нос проговорила чародейка, заканчивая записывать показания.

— Хорошо, — спокойно проговорил коррехидор. — Извольте внимательно прочесть и поставить свою подпись под показаниями, данными в, — он сверился с часами, — в тринадцать часов десять минут, сего числа.

— Я полностью доверяю Королевской службе дневной безопасности и ночного покоя, — заявил парень, забирая из рук Вила бумагу, — ибо свято верю в честь старшего по званию офицера.

Вечное перо коррехидора перекочевало в руки больного, и тот поставил размашистую подпись внизу листа, на котором были записаны его показания, демонстративно пренебрегая предложением прочесть записи.

— Извольте, господа, получить мою подпись под моими показаниями. Каждое слово будет мною подтверждено в суде.

— Ничего, — успокаивала чародейка приунывшего начальника, — у нас в запасе остался Манива. Хоть он и производит впечатление надутого индюка, подобные личности как раз бывают вполне разумны и расчётливы. Он, конечно, не горит желанием делать военную карьеру, но и брать на себя ответственность за чужие проступки и собственное враньё тоже не станет.

— Обидно! — воскликнул коррехидор, — я ведь практически уверен, что Вилард лжёт нам в лицо, а сделать с ним мы ничего не можем. Ведь уголовного дела нет, и это означает, что хорошенько поприжать наглеца у нас права нет. Вы видели, с каким уверенным видом он подписывал показания?

Рика кивнула. Она отлично помнила и выражение лица офицера, и упрямство, с каким он держался за свою версию. Но вместе с тем вспомнилась ей и ещё одна мысль, которую высказал Вилард. Мысль об альтернативном сговоре с целью опорочить Окири.

— А что, если Вилард, действительно, говорит правду, а лжёт та парочка, что утверждает, будто бы их не было на дуэли. Отличная возможность подставить Окири.

— Зачем им такое понадобилось? — возразил Вил, — к тому же сам Окири первым выдал мне успевшую навязнуть на зубах сентенцию о чести. Я стою за убийство. В лучшем случае, непреднамеренное, а в худшем — спланированное и циничное.

— И всё-таки дискредитацию писателя нельзя совсем выводить за скобки, — не соглашалась чародейка, — человек, который сам не против подшутить над окружающими или выставить их в неблагоприятном свете рано или поздно рискует сам стать жертвой жестокого розыгрыша. Вдруг те двое офицеров, что подозрительно легко сознались в том, что их не было на дуэли, решили отыграться на Окири за какую-нибудь обиду?

— Поедем к Маниве и поговорим с ним ещё разок, — сказал коррехидор, выезжая со стоянки. — Попытаемся выяснить, как всё происходило на самом деле.

— А как вы станет объяснять столь пристальный интерес Королевской службы дневной безопасности и ночного покоя к его персоне и недавней дуэли? Не влетит ли нам от его величества за самовольство? — засомневалась чародейка, которой вспомнился надутый, презрительно цедящий слова Манива. — Позвонит полковник «Самоцветов» его величеству и нажалуется, что мы с вами отрываем его офицеров от службы своими вопросами…