Страница 32 из 92
В казарме, удобства и обстановка которой соответствовала неплохой гостинице, они быстро нашли комнату, где квартировал Вилард. Оттуда доносились гитарные аккорды, слышался смех, а довольно красивый мужской баритон пропел: «На усыпанной лепестками поляне я прожду тебя до рассвета».
Вилохэд постучал. Пение смолкло, и баритон поинтересовался:
— Кто там такой вежливый? Заходите, залетайте, вваливайтесь! У нас запросто.
Коррехидор распахнул дверь, и они вошли.
Рике в нос ударил запах алкоголя и табака, в небольшой комнате было сизо от трубочного дыма. На кровати, развалясь, полулежал Вилард с гитарой в руках, а остальные пятеро офицеров, скинувших по случаю духоты мундиры, расположились на стульях, креслах и той же самой кровати. Поверхность маленького передвижного столика была завалена остатками доставленной в картонных коробочках еды из делийского ресторана, а повсюду стояли и лежали бутылки из-под вина. Одни из них были пустыми, другие — початыми, третьи — ещё не открытыми.
Коррехидора в лицо знал один Вилард, остальные же с интересом оглядывались на вошедших, а совсем молодой парень с напомаженными кудрями и лихими бакенбардами даже позволил себе присвистнуть после того, как окинул чародейку оценивающим взглядом. Рика послала ему ответный взгляд, в котором при некотором желании можно было прочесть список не совсем хороших последствий в случае продолжения, и презрительно скривилась.
— Господа, — воскликнул хозяин комнаты и вечеринки, — нас почтил вниманием верховный коррехидор Кленфилда сэр Вилохэд Окку. Тройной «Виват!» четвёртому сыну Дубового клана! — Он был прилично навеселе, его глаза сверкали, а с лица не сходила фирменная открытая улыбка.
Его приятели тоже успели порядочно поднабраться, поэтому подняли бокалы и нестройно проорали: «Виват!».
Вилохэд поморщился.
— Господа офицеры, — проговорил он холодным тоном древесно-рождённого лорда, — встречу полковника Королевской службы дневной безопасности и ночного покоя неуместными пьяными выкриками легко можно отнести к неподобающему поведению, плохо сочетающемуся с офицерской честью. Само понятие о которой ваше поколение возвело в принцип.
Рика сразу же поняла, почему Вил в своей ироничной манере процитировал сентенцию о чести и поколении, которую столь старательно повторяли все их свидетели-секунданты. Он хотел посмотреть, как среагируют на высказывание остальные, и сама чародейка с интересом смотрела на гостей Виларда.
Но никто не обратил внимания, только хозяин, загипсованная нога которого возлежала на специальном возвышении из валика кресла, проговорил:
— У господина коррехидора ко мне важное дело, посему я прошу вас, друзья мои, прервать наше веселье на этой мажорной ноте с тем, чтобы со всей силой и страстью молодых сердец предаться ему позднее.
Молодые мужчины разобрали свои мундиры и с некоторой неловкостью под мрачными взглядами Вила потянулись вон из комнаты.
— Господин Вилард, — заговорил коррехидор, когда в комнате остались только они, а Рика, поморщившись, открыла окно, — нам необходимо официально записать ваши показания относительно дуэли на Комендантской дамбе.
— Не перестаю удивляться нашей достославной Службе дневной безопасности и ночного покоя! Имея столько дел, сам коррехидор выбирает время, чтобы взять показания у обычного поручика, прикованного злой судьбой к постели на ближайшие пару недель!
В сентенции ощущалась некая доля иронии, словно говорящий намекал четвёртому сыну Дубового клана на то, что ему нечем заняться.
— Я открыт и готов оказать всяческое содействие, — парень поклонился, но из-за того, что он полулежал, поклон получился больше комическим, нежели вежливым, — если вы готовы, то и я готов.
Он поднял к потолку глаза и начал, приглушив голос для пущей важности:
— Тем роковым вечером свет луны казался особенно зловещим из-за набегающих облаков, которые бродяга-ветер гнал к северным горам, вершины коих ещё оставались укутаны вечными снегами.
— Поручик! — повысив голос, осадил его коррехидор, — если я захочу послушать ракуго, я отправлюсь в театр. Увольте меня от повторения своего выступления. Мы успели насладиться им ещё в лазарете. От вас требуется такая малость, как чётко ответить на мои вопросы.
— Готов, от всего сердца готов к сотрудничеству с Кленовой короной. Спрашивайте без стеснения и опаски. Я открыт для диалога.
— В котором часу состоялась дуэль?
— Боюсь, точного часа я указать не смогу, — покачал головой Вилард, — да и кому есть дело до времени, когда на первый план выходит честь! Помню лишь, что зловещая луна уже успела совершить половину своего ежедневного путешествия по небесной тверди.
Рика подумала, что, если она ещё раз услышит про зловещую луну, то наложит на болтливого парня заклятие немоты, а все ответы ему придётся писать на листке бумаги. Наверное, нечто похожее почувствовал и коррехидор, он скривился и произнёс.
— Значит, точного времени дуэли вы назвать не можете?
— Мы были пьяны, возбуждены и даже слегка озлоблены. Ни у кого из присутствующих даже мысли не возникло вытащить из кармана часы и светиться с ними. Да и к чему? Вопрос чести!
— Кто ещё из офицеров был на дуэли, кроме Дайямы и Окири, конечно?
— Поручик Манива и подпоручик Изуми со стороны вызвавшего, — без запинки ответил Вилард, — а я и Сёё Кагията со стороны Окири.
— Вообще-то, некоторые из них утверждают, что не были на Комендантской дамбе, — словно бы между прочим заметила чародейка, — что скажете по этому поводу вы?
— Я? — переспросил Вилард, хотя кроме него в комнате не было никого, — скажу, что они по какой-то непонятной мне причине решили соврать.
— Врать верховному коррехидору Кленфилда смело до безрассудности, — усмехнулся Вил, — но главное, зачем?
— Из желания подставить Окири, конечно!
На лице Виларда была написана такая уверенность, что чародейка задумалась, насколько остальные говорили им правду. Сговор мог быть и иной целью: устроить неприятности Окири, заявив, что дуэль состоялась с нарушениями правил. Особенно, если учесть, что сия персона вызывает противоречивые чувства.
— Я со всей ответственностью заявляю, что дуэль состоялась, и прошла по всем правилам! — больной даже голос повысил в конце фразы для пущей важности.
— А ранение в грудь? — поинтересовалась чародейка. — Развёрзтая грудная клетка? Как это возможно, если Дайяма был застрелен выстрелом в лоб? Я сама проводила осмотр тела.