Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 11 из 62

Критик Хелен Вендлер согласилась с Шааром (Claes Schaar), утверждающим, что сонеты 37 и 38, по-видимому, не вписываются в сонеты 36 и 39. Так как он утверждал, что сонеты 36 и 39 часто связаны, потому что в них есть три общих набора рифм: «me / thee, one / alone, and twain / remain», «мне / ты, один / одинокий и двое / остаются». Сонеты 36 и 39 содержат слово «undivided», «неразделённый» и имеют общую тематику, связанную с разлукой. Сонеты 37 и 38 связаны с сонетом 6 как по материалу, так и по использованию фразы «ten times», «десять раз», что иллюстрирует разрыв между сонетами. Сонет 36 стилистикой написания связан с сонетом 96 в том смысле, что рифмующееся двустишие идентично: «But do not so, I love thee in such sort, As thou being mine, mine is thy good report», «Но только не делай так, Я люблю тебя таким, какой — ты есть, поскольку ты, будучи моим, добытый из твоего доброго посланья». Тема лишения чести ради другого также прослеживается в обоих произведениях. Эти расхождения в тематических связях и общем словоупотреблении придали законность утверждению о том, что сонеты, возможно, расположены не в окончательном порядке. Утверждается, что Шекспир предоставил место среди своих чётко написанных сонетов для некоторых из своих более ранних и менее утончённых сонетов. Следовательно, порядок следования сонетов может отличаться от того, на который рассчитывал Шекспир. (Vendler, Helen, ed. (1997). «The Art of Shakespeare's So

Критик Сполдинг (Spalding) дополнил: «(из сонетов 33—38 ясно, что юный друг) сказал или сделал нечто такое, что повлияло на жизнь Sh., «like a knife to the heart», словно ножом по сердцу». (Это не интрига, как в S. 40—42, а, как предполагалось в S. 36—37 в нежелании или отказе друга, возможно, запуганного его сообщниками признать свою дружбу с Sh.) (Gent. Mag., 242: 307).

Критик Джордж Уиндхэм (George Wyndham) предложил свою версию: «…(эта группа) первая из наиболее личных сонетов (которая образует следующую группу 36-42). Биографический интерес этой группы (по-видимому) привлёк к ней незаслуженное внимание за счёт других. Многие предполагают, что все сонеты посвящены этой теме, или, по крайней мере, что здесь звучит наиболее громкая нота страсти. Но это не так. Из всех десяти самое большее три можно назвать трагическими. Это 34-й, но это возникает из прекрасных образов 33-го; но в 36-м они заканчиваются, «Я люблю тебя в таком виде, какой ты являешься моим, был добыт добрым отзывом; и в 40-м, но заканчивается словами: «Мы не должны быть врагами». Тридцать третий (сонет) действительно прекрасен, но остальные возвращаются к ранней теме простого увековечения или выражены в заумных или игривых выражениях, из-за которых невозможно поверить, что они отражают боль души... Зная, что он чувствует (ощущая эту боль) ...сможем ли, мы вообще выразить тоску и страсть; не абсурдно ли, нам находить свидетельства того и другого в этих сонетах, написанных, как они есть о личном горе, но в духе сознательного искусства»? (Intro., P. CXI). (Звуковой смысл, оживляющий эту ноту Уиндхэма, делает её, на мой взгляд, заслуживающей особого внимания. Настолько примечательна, с другой стороны, грубая буквальность следующего примечания. — Ed.).

Критик Джеймс Дэви Батлер (J. D. Butler) предположил: «Между 2-м и 33-м сонетами я полагаю, произошла катастрофа. (Для Sh. была расставлена какая-то ловушка; в которой его) заставили «отправиться в путь без» этого «плаща», который, если бы его не заманили, мы можем быть уверены, что он бы не сбросил. Едва он отложил плащ в сторону, как был застигнут врасплох по заранее разработанному плану и, весьма вероятно, с ним обошлись грубо, поскольку вскоре после этого мы находим его хромым» (37. 3, p. 70).

Николаус Делиус (Nicolaus Delius) отметил тематические и стилистические параллели с последней сценой «Двух джентльменов из Вероны», «The Two Gentlemen of Verona». Джордж Стивенс (George Steevens) и Эдвард Дауден (Edward Dowden) были первыми, сгруппировавшими и обозначившими сонеты 33—36, как «сонеты отчуждения», затем обнаружили параллели с другой группой, состоящей из сонетов 40, 41 и 42, которые, по-видимому, указывали на некоторую схожесть по тематике. (Dowden, Edward. «Shakespeare's So

Критик Батлер (Butler) предположил: «Ничто не может быть более явно неуместным, поскольку находится между 34 и 36 годами, чем сонет, в котором «Mr. W. H.» обвиняется в совершении «чувственной ошибки» в связи с катастрофой в 33 и 34-м. (Батлер только что утверждал, ссылаясь на S. 94 и другие соображения, что, какие бы недостатки ни были у друга, чувственность не входила в их число). При вычёркивании S. 35, S. 36 достаточно естественно следует за S. 34» (p. 72). (Обратите внимание на необычную структуру этого сонета: основная пауза, предшествующая заключению, возникает не так, как обычно, в конце 12-й строки, а в 13-й. — Ed.). («Shakespeare, William. So

Таким образом, первопричины психологических проблем, развернувшейся «драмы трёх персон», рассматриваемой мной триады сонетов 40—42 и 43—45 имели чересчур очевидные параллели с последней сценой пьесы Шекспира «Два джентльмена из Вероны» (The Two Gentlemen of Verona).

Из чего можно предположить об примерной дате написания этих столь примечательных сонетов. Но главное, по драматическому характеру написания сонетов 40—42 и 43—45, можно воочию рассмотреть становление Уильяма Шекспира, как драматурга.

* «Два джентльмена Вероны» («The Two Gentlemen of Verona») — это пьеса комедия Уильяма Шекспира, которая была написана предположительно между 1589 и 1593 годами. Некоторые исследователи ошибочно сочли её первой пьесой Шекспира, так как часто рассматривали её содержание, как проявлением первых пробных шагов при рассмотрении вариантов темы сюжета в качестве драматурга; к примеру, это первая из пьес, в которой героиня переодевается мальчиком. В пьесе затрагивались темы дружбы, любви и неверности, аллегорического конфликта между дружбой и любовью в глупом поведении влюблённых. Некоторыми критиками, «изюминкой» пьесы была признана роль Лонса, шутовского слуги Протея, и его пса Краба, которому была приписана, цитирую: «the most scene-stealing non-speaking role in the canon», «самая эффектная безмолвная роль в каноне».

Непосредственная связь сонета 36 с каноническими библейскими текстами Святого Писания.