Страница 9 из 52
Он не уговаривает больше. Он берёт меня за талию — грубо, без церемоний — и буквально заталкивает в карету. Я брыкаюсь, молочу руками. Локтём попадаю ему по рёбрам — он даже не охает. Подошвой ботинка — по голени. Он шипит, но не отпускает.
— Да прекрати ты!
— Отпусти меня, придурок!
Я оказываюсь внутри. Он — следом. Дверца захлопывается с глухим стуком, и я чувствую, как карета дёргается с места.
В тесноте салона я теряю равновесие и врезаюсь в него. Он перехватывает меня за талию, прижимая к себе, чтобы я не упала. И замирает.
Я тоже замираю.
Мы так близко, что я чувствую запах его одеколона. Вижу, как блестят его глаза в темноте. Чувствую его дыхание на своей щеке.
Один миллиметр. Полшага. И мы столкнёмся.
Я упираюсь ладонями ему в грудь, собираясь оттолкнуть, сказать что-то резкое, но он не даёт мне шанса.
Он наклоняется. Рвано. Жадно. И целует меня.
Грубо. Без предупреждения.
Его губы впиваются в мои, его рука сжимает мой затылок, не давая отстраниться. Я на миг теряюсь — от шока, от давления, от его близости. Но только на миг.
Я кусаю его губу.
Он дёргается, слышу его резкий вдох, чувствую солёный привкус крови. Но он не отпускает. Только давит сильнее, будто хочет продавить меня в сиденье.
Я бью его ладонью в грудь — уже не сопротивляясь, а толкая, вкладывая всю злость. Он наконец отрывается от меня. На его губе — капелька крови. Он смотрит на меня, тяжёлый и тёмный.
— Ты охренел⁈
Мой голос дрожит — от злости, не от страха.
— Никогда. Слышишь? Никогда так не делай. Убери руки, пока я не закричала.
Он молчит. Смотрит. Пальцы на моём затылке медленно разжимаются. Но он не отстраняется. Он просто сидит напротив, с каплей крови на губе, и смотрит так, будто я — единственное, что он видит в этой темноте.
Карета мчится в ночь.
А я сижу, стискивая кулаки, и чувствую, как на губе всё ещё горит вкус его поцелуя.