Страница 25 из 52
Я вышла из его комнаты, стараясь не смотреть на его лицо. В коридоре было тихо. Дом спал. Я быстро дошла до своей комнаты — комод все еще стоял у двери, напоминание о моем вчерашнем страхе. Я обошла его, открыла шкаф и достала маленькую косметичку, которую привезла из своего мира. Внутри, среди помады и туши, лежал блистер с обезболивающим. Обычным, человеческим парацетамолом. Магия этого мира была сильна, но иногда простые человеческие таблетки работали лучше любых эликсиров, особенно против похмелья, которое, как я подозревала, у драконов было особенным.
Я налила стакан воды из графина в своей комнате и вернулась к Кайдену.
Он все еще сидел на кровати, глядя в одну точку. Когда я вошла, он вздрогнул.
— Вот, — я поставила стакан на тумбочку и протянула ему таблетку. — Выпей. Это поможет.
Он посмотрел на белую пилюлю в моей ладони, как на яд.
— Что это?
— Обезболивающее. Из моего мира. Без магии. Просто химия. Она не будет конфликтовать с твоей внутренней энергией.
Кайден колебался. Потом взял таблетку, запил водой и откинулся на подушки, закрывая глаза.
— Спасибо, — пробормотал он. Звучало так, будто каждое слово давалось ему с трудом.
Я осталась стоять у двери. Не знала, уйти или остаться.
— Почему ты напился? — спросила я вдруг. Вопрос вырвался сам собой.
Кайден открыл один глаз. Серебряный, мутный от боли.
— Потому что иначе я бы сошел с ума, Ветрова.
— От чего? От меня?
— От метки, — он тихо рассмеялся, и в этом смехе не было веселья. Только горечь. — Ты думаешь, это просто красивая картинка? Это связь. Живая нервная система. Когда я пытаюсь отвергнуть ее, когда я говорю себе, что ты мне не нужна, что ты — ошибка… она начинает жечь. Физически. Как раскаленное железо внутри грудной клетки. А артефакт… — он поморщился, — артефакт усиливает этот резонанс. Он кричит. Он хочет быть целым. И он тянет меня к тебе, как магнит к металлу.
Я сжала края своей сорочки.
— И что нам делать?
— Я не знаю, — честно ответил он. — Но я больше не могу притворяться, что тебя нет. И я не могу позволить Инквизиции забрать тебя. Так что… перемирие?
Я посмотрела на него. На этого гордого, сломленного мужчину, который признавал свое бессилие перед судьбой.
— Перемирие, — согласилась я.
***
Кайден
***
Боль в голове была такой, что казалась отдельным существом, живущим внутри моего черепа и пытающимся прогрызть путь наружу. Каждый удар сердца отдавался эхом в висках. Но боль в голове была ничем по сравнению с тем пожаром, который бушевал у меня в груди.
Метка.
Она горела. Не так ярко, как вчера, когда я показал ее Инквизиторам, но достаточно сильно, чтобы напоминать о себе каждым импульсом. Она пульсировала в своем собственном ритме с присутствием «ее».
Лия.
Я открыл глаза и первым делом поискал ее взглядом. Она стояла у двери, маленькая, хрупкая, в своей смешной ночной сорочке, которая едва прикрывала ее бедра. Ее волосы были растрепаны, на щеке остался след от подушки. Она выглядела уязвимой. И чертовски желанной.
Воспоминания о ночи нахлынули на меня, стирая границы между сном и реальностью. Я помнил, как она тащила меня. Помнил запах ее волос — лаванда и что-то сладкое, вроде ванили. Помнил ощущение ее тела в своих руках. И я помнил утро.
То самое пробуждение.
Когда я осознал, где я нахожусь. Кто лежит рядом. И что мое тело реагирует на нее так, будто мы не враги, а любовники, которые провели вместе всю жизнь.
Я почувствовал, как кровь приливает к паху, снова напоминая о том утреннем контакте. Тогда, во сне, я не контролировал себя. Моя драконья сущность, всегда жаждущая обладания, взяла верх. Я прижал ее к себе, чувствуя каждую изгиб ее тела, каждую дрожь. И когда она вскрикнула… Господи, этот звук. Он пробил меня насквозь.
Я видел, как она испугалась. Видел, как ее глаза расширились от осознания того, насколько сильно я возбужден. И видел, как ее собственное тело ответило мне. Тот легкий запах возбуждения, который наполнил воздух, был слаще любого вина.
Теперь, глядя на нее трезвым взглядом, я чувствовал смесь стыда и голода.
Стыда — потому что я потерял контроль. Потому что я позволил ей увидеть свою слабость.
Голода — потому что каждая клетка моего тела кричала: «Подойди. Коснись. Возьми.»
Но я не мог. Не сейчас.
Если я сделаю шаг к ней, если я позволю себе хоть каплю нежности, стена, которую я строил годами, рухнет. А я не был готов к тому, что останется за ее обломками.
— Перемирие, — повторил я, проверяя, правильно ли я понял ее согласие.
Она кивнула.
— Перемирие. Но с условиями.
Я поднял бровь, игнорируя пульсирующую боль.
— Условия?
— Во-первых, никаких больше «выметайся» и «ты мне никто». Мы в одной лодке, Кайден. Тонущей лодке, судя по всему.
— Согласен, — буркнул я.
— Во-вторых, ты помогаешь мне разобраться с артефактом. Я не хочу носить его в шкатулке, боясь, что он сожжет дом или привлечет демонов или темную магию. Я хочу понять, что это.
— Это опасно, Лия.
— Опаснее, чем ждать, пока Инквизиция найдет его сама? — парировала она.
У нее были аргументы. Бездна ее побери хорошие аргументы.
— Хорошо, — сказал я. — Но мы делаем это по моим правилам. Никаких ночных побегов. Никаких самостоятельных исследований. Ты спрашиваешь меня. Я решаю.
Она скрестила руки на груди.
— Демократия, Кайден. Не диктатура. Мы советуемся.
Я усмехнулся. Впервые за долгое время эта усмешка не была язвительной.
— Посмотрим. А теперь… дай мне эту штуку. Артефакт.
Лия колебалась.
— Он в моей комнате. В шкатулке.
— Принеси.
Она повернулась и вышла. Я остался сидеть на кровати, слушая, как удаляются ее шаги. Моя голова все еще болела, но разум работал ясно.
Артефакт Раскола. Легенда. Проклятие. Надежда.
Если Лия права, и он реагирует на нее… если он действительно связан с ее отцом… то мы стоим на пороге чего-то, что может изменить баланс сил в этом мире. Или уничтожить его.
Я встал, подходя к окну. Раздвинул шторы. Утро было серым, туманным. Мир за окном казался спокойным, но я знал: это затишье перед бурей. Инквизиция не отступит. Они почуяли кровь. И они будут искать.
Дверь открылась. Лия вошла, держа в руках деревянную шкатулку. Она поставила ее на кровать между нами.
— Вот.
Я посмотрел на шкатулку. Потом на нее.
— Открой.