Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 25 из 52

Я вышла из его комнаты, стараясь не смотреть на его лицо. В коридоре было тихо. Дом спал. Я быстро дошла до своей комнаты — комод все еще стоял у двери, напоминание о моем вчерашнем страхе. Я обошла его, открыла шкаф и достала маленькую косметичку, которую привезла из своего мира. Внутри, среди помады и туши, лежал блистер с обезболивающим. Обычным, человеческим парацетамолом. Магия этого мира была сильна, но иногда простые человеческие таблетки работали лучше любых эликсиров, особенно против похмелья, которое, как я подозревала, у драконов было особенным.

Я налила стакан воды из графина в своей комнате и вернулась к Кайдену.

Он все еще сидел на кровати, глядя в одну точку. Когда я вошла, он вздрогнул.

— Вот, — я поставила стакан на тумбочку и протянула ему таблетку. — Выпей. Это поможет.

Он посмотрел на белую пилюлю в моей ладони, как на яд.

— Что это?

— Обезболивающее. Из моего мира. Без магии. Просто химия. Она не будет конфликтовать с твоей внутренней энергией.

Кайден колебался. Потом взял таблетку, запил водой и откинулся на подушки, закрывая глаза.

— Спасибо, — пробормотал он. Звучало так, будто каждое слово давалось ему с трудом.

Я осталась стоять у двери. Не знала, уйти или остаться.

— Почему ты напился? — спросила я вдруг. Вопрос вырвался сам собой.

Кайден открыл один глаз. Серебряный, мутный от боли.

— Потому что иначе я бы сошел с ума, Ветрова.

— От чего? От меня?

— От метки, — он тихо рассмеялся, и в этом смехе не было веселья. Только горечь. — Ты думаешь, это просто красивая картинка? Это связь. Живая нервная система. Когда я пытаюсь отвергнуть ее, когда я говорю себе, что ты мне не нужна, что ты — ошибка… она начинает жечь. Физически. Как раскаленное железо внутри грудной клетки. А артефакт… — он поморщился, — артефакт усиливает этот резонанс. Он кричит. Он хочет быть целым. И он тянет меня к тебе, как магнит к металлу.

Я сжала края своей сорочки.

— И что нам делать?

— Я не знаю, — честно ответил он. — Но я больше не могу притворяться, что тебя нет. И я не могу позволить Инквизиции забрать тебя. Так что… перемирие?

Я посмотрела на него. На этого гордого, сломленного мужчину, который признавал свое бессилие перед судьбой.

— Перемирие, — согласилась я.

***

Кайден

***

Боль в голове была такой, что казалась отдельным существом, живущим внутри моего черепа и пытающимся прогрызть путь наружу. Каждый удар сердца отдавался эхом в висках. Но боль в голове была ничем по сравнению с тем пожаром, который бушевал у меня в груди.

Метка.

Она горела. Не так ярко, как вчера, когда я показал ее Инквизиторам, но достаточно сильно, чтобы напоминать о себе каждым импульсом. Она пульсировала в своем собственном ритме с присутствием «ее».

Лия.

Я открыл глаза и первым делом поискал ее взглядом. Она стояла у двери, маленькая, хрупкая, в своей смешной ночной сорочке, которая едва прикрывала ее бедра. Ее волосы были растрепаны, на щеке остался след от подушки. Она выглядела уязвимой. И чертовски желанной.

Воспоминания о ночи нахлынули на меня, стирая границы между сном и реальностью. Я помнил, как она тащила меня. Помнил запах ее волос — лаванда и что-то сладкое, вроде ванили. Помнил ощущение ее тела в своих руках. И я помнил утро.

То самое пробуждение.

Когда я осознал, где я нахожусь. Кто лежит рядом. И что мое тело реагирует на нее так, будто мы не враги, а любовники, которые провели вместе всю жизнь.

Я почувствовал, как кровь приливает к паху, снова напоминая о том утреннем контакте. Тогда, во сне, я не контролировал себя. Моя драконья сущность, всегда жаждущая обладания, взяла верх. Я прижал ее к себе, чувствуя каждую изгиб ее тела, каждую дрожь. И когда она вскрикнула… Господи, этот звук. Он пробил меня насквозь.

Я видел, как она испугалась. Видел, как ее глаза расширились от осознания того, насколько сильно я возбужден. И видел, как ее собственное тело ответило мне. Тот легкий запах возбуждения, который наполнил воздух, был слаще любого вина.

Теперь, глядя на нее трезвым взглядом, я чувствовал смесь стыда и голода.

Стыда — потому что я потерял контроль. Потому что я позволил ей увидеть свою слабость.

Голода — потому что каждая клетка моего тела кричала: «Подойди. Коснись. Возьми.»

Но я не мог. Не сейчас.

Если я сделаю шаг к ней, если я позволю себе хоть каплю нежности, стена, которую я строил годами, рухнет. А я не был готов к тому, что останется за ее обломками.

— Перемирие, — повторил я, проверяя, правильно ли я понял ее согласие.

Она кивнула.

— Перемирие. Но с условиями.

Я поднял бровь, игнорируя пульсирующую боль.

— Условия?

— Во-первых, никаких больше «выметайся» и «ты мне никто». Мы в одной лодке, Кайден. Тонущей лодке, судя по всему.

— Согласен, — буркнул я.

— Во-вторых, ты помогаешь мне разобраться с артефактом. Я не хочу носить его в шкатулке, боясь, что он сожжет дом или привлечет демонов или темную магию. Я хочу понять, что это.

— Это опасно, Лия.

— Опаснее, чем ждать, пока Инквизиция найдет его сама? — парировала она.

У нее были аргументы. Бездна ее побери хорошие аргументы.

— Хорошо, — сказал я. — Но мы делаем это по моим правилам. Никаких ночных побегов. Никаких самостоятельных исследований. Ты спрашиваешь меня. Я решаю.

Она скрестила руки на груди.

— Демократия, Кайден. Не диктатура. Мы советуемся.

Я усмехнулся. Впервые за долгое время эта усмешка не была язвительной.

— Посмотрим. А теперь… дай мне эту штуку. Артефакт.

Лия колебалась.

— Он в моей комнате. В шкатулке.

— Принеси.

Она повернулась и вышла. Я остался сидеть на кровати, слушая, как удаляются ее шаги. Моя голова все еще болела, но разум работал ясно.

Артефакт Раскола. Легенда. Проклятие. Надежда.

Если Лия права, и он реагирует на нее… если он действительно связан с ее отцом… то мы стоим на пороге чего-то, что может изменить баланс сил в этом мире. Или уничтожить его.

Я встал, подходя к окну. Раздвинул шторы. Утро было серым, туманным. Мир за окном казался спокойным, но я знал: это затишье перед бурей. Инквизиция не отступит. Они почуяли кровь. И они будут искать.

Дверь открылась. Лия вошла, держа в руках деревянную шкатулку. Она поставила ее на кровать между нами.

— Вот.

Я посмотрел на шкатулку. Потом на нее.

— Открой.