Страница 26 из 52
Она сняла крышку. Внутри, на шелковой ткани, лежал многогранник. Сейчас он был темным, матовым, мертвым.
— Он спит, — сказала Лия. — Когда я держу его, он теплый. Когда ты берешь его в руки…
— Он причиняет боль, — закончил я. — Потому что мы разделены.
Я протянул руку. Лия тоже положила свою ладонь на край шкатулки. Наши пальцы почти соприкоснулись.
— Давай попробуем вместе, — предложила она.
Я накрыл ее ладонь своей. Кожа к коже. Тепло к теплу.
И в ту же секунду артефакт вспыхнул.
Не красным, как раньше, когда я касался его один. И не голубым, как когда она держала его одна.
Свет был золотым. Теплым, солнечным, живым.
Из центра многогранника вырвались лучи света, пронзившие полумрак комнаты. Они начали вращаться, образуя сложную трехмерную проекцию прямо над кроватью.
Мы оба замерли, завороженные.
Перед нами возникла карта. Но не обычная географическая. Это была карта энергетических потоков. Энергетические линии. Древние линии силы, которые пронизывали мир, как вены пронизывают тело. Большинство линий были тусклыми, серыми. Но одна из них… одна линия пульсировала ярким, ослепительным золотом. Она начиналась неподалеку, в Академии, и уходила далеко на север, за пределы защищенных территорий, в место, отмеченное символом черепа и меча.
Запретные Пустоши.
— Что это? — прошептала Лия, не отрывая взгляда от карты.
— Вторая часть, — ответил я, чувствуя, как холод пробегает по спине. — Артефакт был разделен на две части во время Великого Раскола. Одна осталась здесь, в архиве. Вторая… вторая была спрятана там, где магия наиболее нестабильна. Где ее трудно найти.
Лия подняла на меня глаза. В них читался страх, который сменился решимостью.
— Нам нужно туда идти.
— Нет, — резко ответил я. — Это самоубийство. Пустоши кишат тварями, которые питаются магией. Там нет защиты Совета. Там правит хаос.
— А если мы не пойдем? — спросила она тихо. — Если Инквизиция найдет карту? Они используют вторую часть, чтобы подчинить всех драконов. Или чтобы уничтожить всех немагов. Ты сам сказал, что они хотят контроля.
Я сжал ее руку. Боль в голове отступила, замененная новым, более острым чувством. Тревогой. И восхищением.
Она была права. Невероятно, но права.
— Нам нужно время, — сказал я. — Чтобы подготовиться. Чтобы найти союзников.
— У нас нет времени, Кайден. Посмотри на карту.
Я посмотрел. Золотая линия пульсировала быстрее. Будто тикали часы.
— Хорошо, — выдохнул я. — Но мы не идем одни. И мы не говорим об этом никому. Ни декану Сольвейг. Ни твоим друзьям с ФРА. Никому.
Лия кивнула.
— Договорились.
В этот момент свет погас. Артефакт снова стал темным куском породы. Но в комнате осталось ощущение электричества. Натяжения.
Мы сидели на кровати, держась за руки, глядя друг на друга.
— Лия, — позвал я.
— Да?
— Если мы пойдем туда… ты можешь не вернуться.
Она улыбнулась. Той улыбкой, которая обезоруживала меня больше, чем любой меч.
— Я уже не вернулась, Кайден. Я здесь. С тобой.
***
Лия
После того как свет погас, в комнате повисла тяжелая тишина. Кайден медленно убрал руку, но его пальцы задержались на моих на долю секунды дольше, чем требовалось для простого разъединения контактов. Электрический разряд, слабый, но ощутимый, прошел от его кожи к моей, заставив мурашки пробежать по предплечью.
— Нам нужно спрятать это, — сказал он, указывая на шкатулку. Голос его был низким, лишенным прежней агрессии, но полным решимости. — Надежнее, чем в твоем шкафу. Там слишком много случайностей.
— Где? — спросила я, не отрывая взгляда от темного многогранника.
— У меня. В сейфе. Он защищен древними заклинаниями крови, которые не могут пробить даже маги Совета высшего ранга. Чтобы открыть его, нужна моя воля и мой отпечаток. Никто другой не сможет даже прикоснуться к содержимому, не получив ожог третьей степени.
Я кивнула. Было логично. Хотя мысль о том, что артефакт, связанный с моим прошлым и отцом, будет храниться в комнате человека, который еще вчера называл меня паразиткой, вызывала странное, щемящее беспокойство. Но доверие — это риск. И я уже сделала первый шаг, позволив ему коснуться себя, позволив карте проявиться.
Кайден взял шкатулку. Его движения были осторожными, почти благоговейными. Он поставил ее на высокую полку в углу комнаты, за рядами книг в кожаных переплетах, затем щелкнул пальцами, и вокруг полки вспыхнула тонкая золотистая пелена — защитный купол.
Затем он повернулся ко мне. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на растрепанных волосах, на помятой ночной сорочке.
— Тебе нужно переодеться. И умыться. Ты выглядишь…
— Как жертва кораблекрушения? — подсказала я, пытаясь вернуть себе хоть каплю достоинства.
— Как человек, который провел ночь в логове дракона, — поправил он, и в его глазах мелькнула тень усмешки. Не злой, а какой-то… хищно-довольной. — Это комплимент, Ветрова. Драконы разборчивы. И если бы ты выглядела иначе, я бы усомнился в своем вкусе.
Я фыркнула, но щеки предательски залило румянцем. Сердце пропустило удар. «Комплимент?» От Кайдена? Мир определенно сошел с ума.
— Я пойду к себе, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Мне нужно было пространство. Нужно было прийти в себя. Осознать, что только что произошло. Что «мы» только что сделали.
— Подожди, — остановил он меня. Его рука снова легла мне на плечо. — Сегодня академия будет гудеть. Слухи о нашем «романе» и моем заявлении об истинности уже распространились быстрее ветра. Амелия Вандербильт, наверняка, уже пишет доносы, а остальные студенты строят теории заговора. Тебе лучше держаться ближе ко мне.
— Ближе к тебе? — переспросила я, чувствуя, как сердце снова начинает учащенно биться, но уже не от страха, а от странного предвкушения. — Ты хочешь, чтобы я ходила за тобой хвостиком, как послушная собачка?
— Я хочу, чтобы ты была в поле моего зрения, — жестко сказал он, и в его серебряных глазах вспыхнула сталь. — Инквизиция знает, что артефакт пропал. Они знают, что ты была в архиве. Если они свяжут эти два факта и поймут, что ты имеешь к этому отношение… Лия, они не будут спрашивать. Они будут ломать. А я не могу защитить тебя, если ты будешь прятаться в тени или бегать одна.
Он не закончил. Но мне не нужно было объяснений. Я видела серьезность в его позе, в том, как напряглись мышцы шеи.
— Хорошо, — согласилась я, выдыхая. — Но с одним условием.