Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 85 из 93

Она стоит прямо. И как только я переступаю порог, ее глаза впиваются в меня. В этих глазах нет упрека. Нет той паники, которую я видел у экспоцентра. Она смотрит на меня не как на монстра из прошлого. Она смотрит на меня как на спасение.

А позади нее стоит Макаров.

Ублюдок держит ее одной рукой за горло, прикрываясь ею, как живым щитом. К его груди изолентой примотаны несколько шашек С-4, а провода тянутся к детонатору, который зажат в его потной, трясущейся ладони.

— А вот и наш герой! — истерично хохочет Макаров. — Тимур Батурин собственной персоной! Пришел спасать свою подстилку?

— Я пришел. Ты хотел меня видеть, Антон. Отпусти ее. Твоя проблема — это я.

Макаров снова смеется.

— Отпустить⁈ Ага, разбежался! Знаешь, Тимур, я всё думал, как мне сделать тебе так же больно, как ты сделал мне. Как заставить тебя жрать землю и выть? И вот оно! Твоя слабость! Я же всё ей рассказал, Тимурчик! Рассказал кто ты есть на самом деле.

Макаров дергает Ксению на себя, заставляя ее издать тихий, сдавленный стон.

— Она всё знает! Знает, что ты тот самый монстр!

Делаю один медленный, выверенный шаг вперед.

— Опаздал немного, она и так все узнала, а вот ты мертвец. И ты это знаешь. У тебя нет выхода.

Делаю еще один медленный шаг, чуть смещаясь влево. Инстинкт Макарова заставляет его компенсировать мое движение, и он непроизвольно делает полшага вправо, утягивая Ксению за собой.

Еще немного.

— Заткнись! Я нажму! Клянусь, я нажму!

— Нажимай, — пожимаю плечами, глядя ему прямо в обезумевшие глаза. — Нажимай, Антон. Думаешь, я боюсь смерти? Я давно уже мертв. Ты ничем меня не напугаешь. Но знаешь, что будет потом? Даже когда я сдохну, мои люди найдут твою сестру в Лондоне. И твою мать. И они будут умирать очень долго.

Ксения не сводит с меня глаз. В ее взгляде нет страха перед Макаровым. Она смотрит на меня так, будто мы в этой комнате одни.

«Прости меня. Прости меня за всё, родная»

— Я на куски тебе порву сука.

Макаров делает еще один нервный шаг вправо.

Он выходит из-за колонны.

Замираю. Мои глаза всё еще прикованы к лицу Ксении.

— Не двигайся.

Я едва успеваю произнести это.

Голова Макарова дергается с неестественной, сломанной амплитудой.

Ублюдок оседает кулем, замертво падая на бетонный пол.

И в ту же секунду я срываюсь с места.

Два прыжка — и я ловлю ее. Ловлю ее оседающее, дрожащее тело в ту самую секунду, когда ее колени подкашиваются.

Сгребаю охапку. Прижимаю к своей груди.

Ксения обхватывает меня за шею обеими руками..

Она плачет. В голос, навзрыд, судорожно глотая воздух.

— Тимур… Тимур…

— Всё закончилось, родная. Всё закончилось, я здесь. Я с тобой. — шепчу, как сумасшедший, целуя ее грязные, соленые от слез щеки, ее макушку, ее лоб.

Я не вижу, как в комнату врывается спецназ. Не слышу криков Воронова, раздающего приказы оцепить периметр и вызвать саперов.

Мир сузился до размеров женщины, которая плачет в моих руках.

Я глажу ее по волосам, баюкаю ее, словно ребенка, и чувствую, как сквозь этот ад, сквозь кровь, смерть и вскрывшуюся правду, она прижимается ко мне. Она не оттолкнула меня. Она не кричит, чтобы я убрал от нее руки.

— Тимур? — зовет меня Воронов и я поднимаю на него голову.

Он стоит за перевернутым столом. Я поднимаюсь на ноги и от сюда вижу то, что заставляет мое сердце остановится.

Брата.