Страница 79 из 93
Его отец когда-то владел крупной сетью логистических терминалов. В девяностые и нулевые это была золотая жила. Наш Хозяин, отец Тимура, такие жилы не упускал. Он отжал бизнес старшего Макарова классическим, грязным путем: искусственные долги, подставные кредиторы, паяльники в подвалах и угрозы семье. Макаров-старший не выдержал прессинга и вскрылся прямо в собственном кабинете, оставив сыну только ненависть и желание отомстить.
Долгие годы Макаров-младший копил силы. Он собирал вокруг себя отморозков, ждал удобного момента. И этот момент настал, когда Хозяин слег. Отца Тимура парализовало, он превратился в пускающий слюни овощ, прикованный к кровати. Все в городе понимали, что старому волку конец. Империя покачнулась.
Именно тогда Макаров начал свое наступление. Он решил, что Тимур, только-только взявший вожжи в свои руки, не удержит власть. Все тогда знали что брат психически нестабилен и даже не надеялись на него.
Началась настоящая бойня.
Горели машины, пропадали люди. Тимур держался, пытался разрулить всё по-умному, без лишней резни, пока Макаров не совершил фатальную, непростительную ошибку.
Он решил ударить по больному. Показать, что может достать нас даже дома.
У нас была собака. Лайка. Обычная, глупая, бесконечно преданная псина, которую мы с Тимом подобрали на трассе еще щенком. Единственное живое существо в том проклятом доме, кроме нас двоих, которому мы доверяли и которое любили.
Макаровские ублюдки пробрались на территорию нашего особняка, зарезали охрану и повесили ее. Прямо на воротах нашего гаража.
Я до сих пор помню лицо Тимура, когда он увидел болтающийся в петле труп Лайки. В ту секунду в нем что-то окончательно и безвозвратно надломилось. Предохранители сорвало.
Мой брат сорвался так, что содрогнулась вся Москва. Это была не просто месть. Это была бойня. За несколько дней полегло столько людей, что менты не успевали увозить трупы. И знаете, что сделал Тимур? Он не просто убил исполнителей. Он повесил всю семью Макарова. Каждого, до кого смог дотянуться.
Сам Антон Макаров, поняв, что запахло не просто жареным, а тотальным уничтожением, успел свалить за границу.
А теперь ответьте мне на один вопрос. Если Тимур стер с лица земли целый клан из-за собаки… Как думаете, что он сделает, если с Ксенией что-то случится? Он не просто убьет Макарова. Он сожжет этот город дотла.
А я теперь, зная, что девчонка находится в руках этого поехавшего садиста с кровной местью за спиной, вообще не уверен, что она еще жива. Макаров ненавидит нас. Он понимает, что живым ему из этой игры уже не выйти, и ему нечего терять.
Стою у ворот этого чертова завода, смотрю на обшарпанные бетонные стены, и внутренности просто скручивает в тугой, ледяной узел. Меня мутит от животного страха за брата и за ту, кого он назвал своей.
— Заходим? — спрашивает стоящий рядом со мной начальник охраны Вагифа, щелкая предохранителем автомата. Вокруг нас в дожде стягиваются три десятка вооруженных до зубов бойцов.
— Выяснили, сколько там людей?
— Человек пятнадцать. Вооружены. Забаррикадировались на втором этаже.
— Плохо. Очень плохо.
— Нас больше, — пожимает плечами безопасник, словно это решает всё.
— Это да, но если начнется перестрелка, а девчонка еще жива… мы ее сами можем зацепить. Или они пустят ей пулю в голову при первом же шуме.
Начальник охраны мрачнеет, опуская ствол.
— Так что делаем? Штурм отменяется?
С силой тру лицо ладонями. Вариантов нет. Любой силовой сценарий — это риск, который мы не имеем права на себя брать. Если я привезу Тимуру труп Ксении… всё кончено.
— Попробуем договориться. Номер Макарова нашли?
— Нашли, — безопасник достает из-под куртки телефон.
— Звони.