Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 78 из 93

Глава 44

Рустам

Москва встретила меня привычной серой хмарью, мелким моросящим дождем и запахом сырого асфальта, щедро приправленного выхлопными газами. После влажных, соленых тропиков Сочи этот воздух казался тяжелым и колючим.

Я быстрым шагом вышел из терминала аэропорта, на ходу доставая из кармана свой основной телефон. Зажал кнопку включения.

Экран засветился, поймал сеть, и тут же аппарат в моей руке буквально зашелся в эпилептическом припадке. Уведомления сыпались одно за другим, сливаясь в сплошной непрерывный виброзвонок. Десяток пропущенных. Два десятка. Сообщения в мессенджерах.

Всё от Тимура.

У обочины, мигнув аварийкой, плавно затормозил черный тонированный «Майбах». Машина Вагифа. Охрана старика сработала четко — встретили, как договаривались.

Я едва успел дернуть ручку и сесть на заднее кожаное сиденье, как телефон в руке завибрировал снова. Входящий звонок. Тимур.

Откидываюсь на спинку сиденья, делаю глубокий вдох и нажимаю «ответить».

— Да, братишка? Как дела?

— Ты какого хера делаешь в Москве? — из динамика доносится не голос, а низкое, вибрирующее рычание зверя, готового рвать плоть.

— Дела с Вагифом решаю, в чем проблема?

— Ксюша всё знает.

Мгновенно подбираюсь. Спина рефлекторно отрывается от мягкой кожи сиденья. Мой тщательно выверенный, идеальный план только что с хрустом переломился пополам. Всё вскрылось. Причем раньше, чем я успел подготовить почву.

— И?

— И она пропала.

— Что, блять, значит «пропала»?

— То и значит. Не могу ее найти! Грек тоже ничем не помог! Она выбросила телефон, зашла за переулок, и всё. След простыл. Как сквозь землю провалилась!

— Плохо, — зачем-то озвучиваю вслух, хотя в голове уже крутится тысяча вариантов развития событий, и ни один из них мне не нравится. Женщина не может просто «испариться» в слепой зоне камер, не оставив следов. Грек — профессионал. Если он ее не нашел, значит, ее

забрали

профессионалы.

— Чего? — рявкает Тимур.

— Того, Тимур. Я предупреждал, что это всё плохо кончится, но ты меня не слушал.

— Рустам!

— Я к Вагифу сейчас, и молись, чтобы она сейчас была у него.

— Я вылетаю. Собери наших.

— Э, нет, Тимур. Оставайся в Сочи с Алиной. Я разберусь. Если ты сейчас сорвешься…

— Ты должен был с ним разобраться еще месяца два назад! Где результат⁈ — взрывается брат. — Я вылетаю!

Связь обрывается.

Я опускаю телефон, смотрю на погасший черный экран.

Вот теперь пиздец.

* * *

Особняк Вагифа находился в элитном закрытом поселке на Рублевке.

Взлетаю по лестнице и распахиваю тяжелые дубовые двери кабинета старика.

Вагиф сидел за своим столом, неспешно потягивая крепкий чай из армуду. В воздухе висел тяжелый, сладковатый запах дорогого табака.

— Девчонка у тебя?

Старик медленно ставит стаканчик на блюдце. Его седые, кустистые брови слегка приподнимаются.

— И тебе день добрый, Рустам, мальчик мой, — тянет он своим характерным, неспешным тоном. — Проходи, присаживайся. С дороги устал, наверное? Кофе? Или чай прикажешь принести?

В два широких шага пересекаю кабинет. Нависаю над столом, опираясь на столешницу обеими ладонями.

— Девчонка у тебя?

Вагиф слегка откидывается в своем кожаном кресле.

— Какая девчонка?

— Идиота из себя не строй, старый! Тимур рвет и мечет. Он прямо сейчас вылетает сюда. И он приказал собрать наших. Всех наших, Вагиф! Боевое крыло. Ты знаешь, что это значит.

Маска благодушного хозяина слетает с лица Вагифа в ту же секунду. Старческая кожа мгновенно приобретает землисто-серый, бледный оттенок. Он помнил, что такое Тимур, когда отдает приказ «собрать наших». Это означало только одно — тотальная зачистка. В

— Ее у меня нет, — голос старика теряет былую вальяжность, становится хриплым и быстрым. — Клянусь.

— Да что ты говоришь? А знаешь, у кого она⁈

— Нет!

— Вагиф, Тимур не будет разбираться! Ты же его знаешь! Если он решит, что это вы нарушили договор и сунулись к ней, он вам всем кишки выпустит! И я его останавливать не стану!

— Я не знаю, где она, Рустам! Не знаю! — Вагиф подается вперед, его руки слегка подрагивают. — В Москве ее нет! Я после того случая с аварией своих псов намертво на цепь посадил, как мы с тобой и договаривались! Я не давал приказа ее трогать!

Он не врет. Старик слишком дорожит своей шкурой и своим креслом в совете, чтобы так тупо подставляться под пули племянника.

А значит, ее взял кто-то другой. Макаров. Или кто-то из тех, кто решил сыграть в свою игру, используя бабу брата как рычаг давления.

Резко выпрямляюсь. Достаю телефон и смотрю на часы.

От Сочи до Москвы лететь два с половиной часа. Плюс время на дорогу до аэропорта и от Внуково до Рублевки.

— Значит так, Вагиф, у нас с тобой ровно три с половиной часа. И если до того момента, как борт Тимура приземлится, мы ее не найдем живой… Тимур вырежет всех Батуриных и их родственников до седьмого колена. Поднимай всех своих людей. Каждую крысу в этом городе. Мы должны найти ее первыми. И очень желательно живой.

***

Как поздно мы осознаём ошибки,

Когда мосты пылают за спиной.

И вместо жизни — жалкие обрывки,

А вместо мира — вечный, страшный бой.

Мы сами открываем двери в бездну,

Наивно веря, что удержим мрак.

Но кровь не смыть. Молиться бесполезно,

Когда твой самый главный в жизни враг — ты сам.

Строки этого мрачного стихотворения, когда-то давно услышанного мной от одного спившегося московского поэта, вдруг всплыли в памяти сами собой. Я смотрел через лобовое стекло на серый, залитый дождем фасад заброшенного завода, и эти слова били по вискам в такт автомобильным дворникам.

Мы сами открыли эту дверь в бездну. Я, когда решил, что смогу управлять эмоциями Тимура. Тимур, когда решил, что сможет играть в спасателя и забыть, в каком мире мы выросли.

Два часа ушло у людей Вагифа на то, чтобы перевернуть Москву вверх дном и найти, куда утащили Ксению.

Это был Макаров.

Если в криминальном мире столицы и было имя, которое вызывало у меня глухую, пульсирующую ненависть, то это было оно. Антон Макаров. Младший.