Страница 78 из 93
Глава 44
Рустам
Москва встретила меня привычной серой хмарью, мелким моросящим дождем и запахом сырого асфальта, щедро приправленного выхлопными газами. После влажных, соленых тропиков Сочи этот воздух казался тяжелым и колючим.
Я быстрым шагом вышел из терминала аэропорта, на ходу доставая из кармана свой основной телефон. Зажал кнопку включения.
Экран засветился, поймал сеть, и тут же аппарат в моей руке буквально зашелся в эпилептическом припадке. Уведомления сыпались одно за другим, сливаясь в сплошной непрерывный виброзвонок. Десяток пропущенных. Два десятка. Сообщения в мессенджерах.
Всё от Тимура.
У обочины, мигнув аварийкой, плавно затормозил черный тонированный «Майбах». Машина Вагифа. Охрана старика сработала четко — встретили, как договаривались.
Я едва успел дернуть ручку и сесть на заднее кожаное сиденье, как телефон в руке завибрировал снова. Входящий звонок. Тимур.
Откидываюсь на спинку сиденья, делаю глубокий вдох и нажимаю «ответить».
— Да, братишка? Как дела?
— Ты какого хера делаешь в Москве? — из динамика доносится не голос, а низкое, вибрирующее рычание зверя, готового рвать плоть.
— Дела с Вагифом решаю, в чем проблема?
— Ксюша всё знает.
Мгновенно подбираюсь. Спина рефлекторно отрывается от мягкой кожи сиденья. Мой тщательно выверенный, идеальный план только что с хрустом переломился пополам. Всё вскрылось. Причем раньше, чем я успел подготовить почву.
— И?
— И она пропала.
— Что, блять, значит «пропала»?
— То и значит. Не могу ее найти! Грек тоже ничем не помог! Она выбросила телефон, зашла за переулок, и всё. След простыл. Как сквозь землю провалилась!
— Плохо, — зачем-то озвучиваю вслух, хотя в голове уже крутится тысяча вариантов развития событий, и ни один из них мне не нравится. Женщина не может просто «испариться» в слепой зоне камер, не оставив следов. Грек — профессионал. Если он ее не нашел, значит, ее
забрали
профессионалы.
— Чего? — рявкает Тимур.
— Того, Тимур. Я предупреждал, что это всё плохо кончится, но ты меня не слушал.
— Рустам!
— Я к Вагифу сейчас, и молись, чтобы она сейчас была у него.
— Я вылетаю. Собери наших.
— Э, нет, Тимур. Оставайся в Сочи с Алиной. Я разберусь. Если ты сейчас сорвешься…
— Ты должен был с ним разобраться еще месяца два назад! Где результат⁈ — взрывается брат. — Я вылетаю!
Связь обрывается.
Я опускаю телефон, смотрю на погасший черный экран.
Вот теперь пиздец.
* * *
Особняк Вагифа находился в элитном закрытом поселке на Рублевке.
Взлетаю по лестнице и распахиваю тяжелые дубовые двери кабинета старика.
Вагиф сидел за своим столом, неспешно потягивая крепкий чай из армуду. В воздухе висел тяжелый, сладковатый запах дорогого табака.
— Девчонка у тебя?
Старик медленно ставит стаканчик на блюдце. Его седые, кустистые брови слегка приподнимаются.
— И тебе день добрый, Рустам, мальчик мой, — тянет он своим характерным, неспешным тоном. — Проходи, присаживайся. С дороги устал, наверное? Кофе? Или чай прикажешь принести?
В два широких шага пересекаю кабинет. Нависаю над столом, опираясь на столешницу обеими ладонями.
— Девчонка у тебя?
Вагиф слегка откидывается в своем кожаном кресле.
— Какая девчонка?
— Идиота из себя не строй, старый! Тимур рвет и мечет. Он прямо сейчас вылетает сюда. И он приказал собрать наших. Всех наших, Вагиф! Боевое крыло. Ты знаешь, что это значит.
Маска благодушного хозяина слетает с лица Вагифа в ту же секунду. Старческая кожа мгновенно приобретает землисто-серый, бледный оттенок. Он помнил, что такое Тимур, когда отдает приказ «собрать наших». Это означало только одно — тотальная зачистка. В
— Ее у меня нет, — голос старика теряет былую вальяжность, становится хриплым и быстрым. — Клянусь.
— Да что ты говоришь? А знаешь, у кого она⁈
— Нет!
— Вагиф, Тимур не будет разбираться! Ты же его знаешь! Если он решит, что это вы нарушили договор и сунулись к ней, он вам всем кишки выпустит! И я его останавливать не стану!
— Я не знаю, где она, Рустам! Не знаю! — Вагиф подается вперед, его руки слегка подрагивают. — В Москве ее нет! Я после того случая с аварией своих псов намертво на цепь посадил, как мы с тобой и договаривались! Я не давал приказа ее трогать!
Он не врет. Старик слишком дорожит своей шкурой и своим креслом в совете, чтобы так тупо подставляться под пули племянника.
А значит, ее взял кто-то другой. Макаров. Или кто-то из тех, кто решил сыграть в свою игру, используя бабу брата как рычаг давления.
Резко выпрямляюсь. Достаю телефон и смотрю на часы.
От Сочи до Москвы лететь два с половиной часа. Плюс время на дорогу до аэропорта и от Внуково до Рублевки.
— Значит так, Вагиф, у нас с тобой ровно три с половиной часа. И если до того момента, как борт Тимура приземлится, мы ее не найдем живой… Тимур вырежет всех Батуриных и их родственников до седьмого колена. Поднимай всех своих людей. Каждую крысу в этом городе. Мы должны найти ее первыми. И очень желательно живой.
***
Как поздно мы осознаём ошибки,
Когда мосты пылают за спиной.
И вместо жизни — жалкие обрывки,
А вместо мира — вечный, страшный бой.
Мы сами открываем двери в бездну,
Наивно веря, что удержим мрак.
Но кровь не смыть. Молиться бесполезно,
Когда твой самый главный в жизни враг — ты сам.
Строки этого мрачного стихотворения, когда-то давно услышанного мной от одного спившегося московского поэта, вдруг всплыли в памяти сами собой. Я смотрел через лобовое стекло на серый, залитый дождем фасад заброшенного завода, и эти слова били по вискам в такт автомобильным дворникам.
Мы сами открыли эту дверь в бездну. Я, когда решил, что смогу управлять эмоциями Тимура. Тимур, когда решил, что сможет играть в спасателя и забыть, в каком мире мы выросли.
Два часа ушло у людей Вагифа на то, чтобы перевернуть Москву вверх дном и найти, куда утащили Ксению.
Это был Макаров.
Если в криминальном мире столицы и было имя, которое вызывало у меня глухую, пульсирующую ненависть, то это было оно. Антон Макаров. Младший.