Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 77 из 93

Глава 43

Тимур

Она гладит мое предплечье. Медленно, почти невесомо ведет кончиками пальцев по бугристой коже, очерчивая старые, побелевшие линии.

— А откуда эти шрамы? — тихо спрашивает она, поднимая на меня глаза.

Замираю. Воздух застревает в горле. Как ей признаться? Как сказать любимой женщине, что я собственными руками пытался вскрыть себе вены, потому что не мог жить с тем, что с ней сделал? Молчу. Лихорадочно ищу слова, которых просто не существует. А она смотрит.

— Поэтому у Рустама есть ключи отовсюду, где ты остаешься один?

Она всё поняла. Тяжело выдыхаю, прикрывая глаза.

— Да. Привычка.

* * *

Моргаю.

Я всё еще сижу на этих гребаных бетонных ступеньках перед экспоцентром. Сижу и даже пошевелиться не могу. Тело парализовано, словно мне в позвоночник вбили ледяной кол.

Ксюша убежала.

Я пытался ее остановить. Пытался потянуться следом, поймать за руку, крикнуть хоть слово, но не смог. Мышцы отказали. Я просто смотрел, как она вскакивает на ноги, забыв про больную лодыжку, и в панике бросается прочь, спотыкаясь.

Она смотрела на меня… Господи, как она смотрела.

С таким отвращением и ужасом… Словно перед ней был не человек, а чудовище, вылезшее из ее самых страшных кошмаров.

Хотя почему «словно»? Так и есть.

Мой самый страшный страх стал реальностью.

Достаю из кармана телефон. Пальцы трясутся так, что я с трудом попадаю по экрану. Набираю номер брата.

Гудки.

— Да возьми ты трубку, мать твою! — рычу сквозь стиснутые челюсти.

Сброс. Абонент недоступен.

Вскакиваю на ноги и иду к машине. Иду на автопилоте, не замечая ни людей вокруг, ни палящего солнца. Падаю за руль, вдавливаю педаль газа в пол и лечу домой. В голове — звенящий вакуум, в котором эхом бьется только одна ее фраза.

«Это был ты».

Уже дома телефон вдруг оживает.

Я моментально хватаю аппарат, надеясь, что это Рустам или, если случится чудо, она сама. Но на экране высвечивается: «Алина».

— Да?

— Тимур, я всё понимаю, у вас с мамой любовь-морковь, но про меня вы не забыли? — раздается в трубке звонкий, возмущенный голос девочки.

Мозг, зажатый в тиски паники, отказывается обрабатывать информацию.

— Что?

— Со школы меня, родители, заберите, — деловито и с легким упреком требует она. — Уроки давно кончились, я тут одна торчу.

Внутри всё мгновенно холодеет. Мороз пробирается под кожу, намертво сковывая внутренности. Если Алина в школе, а Ксюша сбежала в состоянии аффекта… Где она сейчас⁈

— А… а мама?

— Не знаю, — Алина тяжело вздыхает. — У нее телефон выключен. Я тебе звоню. Она не с тобой?

Ледяной ужас накрывает меня с головой. Выключен телефон.

— Жди. Скоро буду.

* * *

Я забираю Алину. Как доехал до школы, как улыбался ей, пока она садилась в машину, как вез ее домой — всё это стерлось из памяти, словно провалилось в черную дыру.

Алина ушла в свою комнату, а я меряю шагами гостиную, сжимая в руке телефон.

Набираю номер Карины.

— Да, Тимур Артурович?

— Карин, Ксюша у тебя?

— Нет… А что случилось? Вы что, поругались?

Сжимаю переносицу пальцами, закрывая глаза.

— Поругались. Если она тебе позвонит или как-то выйдет на связь — сообщи мне, пожалуйста. Сразу же.

— Хорошо… — настороженно тянет Карина, но я уже сбрасываю вызов.

Внутри разворачивается тяжелое, липкое, удушающее предчувствие. Ксения — сумасшедшая мать. Она дышит своей дочерью. Что бы между нами ни произошло, как бы сильно ее ни накрыла паника, она бы в жизни не забыла про Алину. Не оставила бы ее одну в школе.

Но я понятия не имею, как она себя поведет после такого. Ее мир только что рухнул во второй раз. Осознать, что мужчина, с которым она спит, которому доверилась — это тот самый монстр из ее ночных кошмаров… Куда она могла пойти? К кому? Мы не так долго вместе, я даже не знаю всех ее привычек, не знаю, где она может прятаться.

Снова набираю номер Рустама.

«Абонент временно недоступен».

Сука.

В воспаленный мозг закрадывается паршивая мысль: а может, они вместе? Может, она в состоянии аффекта кинулась к нему за помощью или он сам ее где-то перехватил?

Хватаю телефон и набираю номер Грека.

— Да, Тимур.

— Грек, срочно. Пробей Барановскую Ксению Вячеславовну. Проверь всё, что можно: не поступала ли в полицию, в больницы, скорые… — сглатываю вязкую слюну, — в морги. Везде ищи. И параллельно отследи, где сейчас Рустам.

— Понял. Занимаюсь.

Начинается ожидание. Самая страшная пытка из всех возможных.

Проходит час. Два. Три.

Новостей нет. Каждая секунда тишины бьет по нервам.

Слышу тихие шаги. Оборачиваюсь.

В гостиную заходит Алина.

— Тимур? Я уроки сделала. А где мама?

Мое сердце сжимается. Заставляю лицевые мышцы расслабиться, делаю шаг к ней и опускаюсь на одно колено.

— На работе, Конфетка, — вру прямо ей в глаза, притягивая к себе и крепко обнимая.

Алина обнимает меня в ответ, но тут же отстраняется и хмурится.

— А почему телефон выключен?

— Сел, наверное, не знаю. Пытаюсь выяснить.

— Ты расстроенный.

— Рустам не отвечает, переживаю.

В этот самый момент телефон в моем кармане начинает вибрировать. Быстро достаю его — на экране высвечивается «Грек».

Целую Алину в макушку и поднимаюсь.

— Иди пока к себе, скоро будем ужинать.

Быстрым шагом выхожу на балкон и плотно закрываю за собой дверь, чтобы девочка ничего не услышала.

— Да?

— Рустам в Москве.

Замираю. Мысли на секунду сбиваются в кучу.

— Чего? Что она там делает?

— Ты у меня спрашиваешь? — усмехается Грек.

Трясу головой, понимая, что сморозил глупость. Брат в Москве. Значит, они не вместе.

— Ладно. Где Барановская?

— Не знаю, Тимур.

Меня моментально перекрывает яростью.

— В смысле, блять, не знаешь⁈ Ее телефон отследил⁈

— Да. И даже камеры посмотрел. Телефон был выброшен в мусорку возле торгового центра. Она сама его туда выбросила. После чего зашла в переулок, и больше ее ни на одной камере не было видно.

Воздух просто вышибает из легких.

— Что она делала в переулке?

— Я не знаю. Отправил туда человечка проверить. Там никого и ничего нет. Ни следов, ни ее. Она как будто испарилась.