Страница 77 из 93
Глава 43
Тимур
Она гладит мое предплечье. Медленно, почти невесомо ведет кончиками пальцев по бугристой коже, очерчивая старые, побелевшие линии.
— А откуда эти шрамы? — тихо спрашивает она, поднимая на меня глаза.
Замираю. Воздух застревает в горле. Как ей признаться? Как сказать любимой женщине, что я собственными руками пытался вскрыть себе вены, потому что не мог жить с тем, что с ней сделал? Молчу. Лихорадочно ищу слова, которых просто не существует. А она смотрит.
— Поэтому у Рустама есть ключи отовсюду, где ты остаешься один?
Она всё поняла. Тяжело выдыхаю, прикрывая глаза.
— Да. Привычка.
* * *
Моргаю.
Я всё еще сижу на этих гребаных бетонных ступеньках перед экспоцентром. Сижу и даже пошевелиться не могу. Тело парализовано, словно мне в позвоночник вбили ледяной кол.
Ксюша убежала.
Я пытался ее остановить. Пытался потянуться следом, поймать за руку, крикнуть хоть слово, но не смог. Мышцы отказали. Я просто смотрел, как она вскакивает на ноги, забыв про больную лодыжку, и в панике бросается прочь, спотыкаясь.
Она смотрела на меня… Господи, как она смотрела.
С таким отвращением и ужасом… Словно перед ней был не человек, а чудовище, вылезшее из ее самых страшных кошмаров.
Хотя почему «словно»? Так и есть.
Мой самый страшный страх стал реальностью.
Достаю из кармана телефон. Пальцы трясутся так, что я с трудом попадаю по экрану. Набираю номер брата.
Гудки.
— Да возьми ты трубку, мать твою! — рычу сквозь стиснутые челюсти.
Сброс. Абонент недоступен.
Вскакиваю на ноги и иду к машине. Иду на автопилоте, не замечая ни людей вокруг, ни палящего солнца. Падаю за руль, вдавливаю педаль газа в пол и лечу домой. В голове — звенящий вакуум, в котором эхом бьется только одна ее фраза.
«Это был ты».
Уже дома телефон вдруг оживает.
Я моментально хватаю аппарат, надеясь, что это Рустам или, если случится чудо, она сама. Но на экране высвечивается: «Алина».
— Да?
— Тимур, я всё понимаю, у вас с мамой любовь-морковь, но про меня вы не забыли? — раздается в трубке звонкий, возмущенный голос девочки.
Мозг, зажатый в тиски паники, отказывается обрабатывать информацию.
— Что?
— Со школы меня, родители, заберите, — деловито и с легким упреком требует она. — Уроки давно кончились, я тут одна торчу.
Внутри всё мгновенно холодеет. Мороз пробирается под кожу, намертво сковывая внутренности. Если Алина в школе, а Ксюша сбежала в состоянии аффекта… Где она сейчас⁈
— А… а мама?
— Не знаю, — Алина тяжело вздыхает. — У нее телефон выключен. Я тебе звоню. Она не с тобой?
Ледяной ужас накрывает меня с головой. Выключен телефон.
— Жди. Скоро буду.
* * *
Я забираю Алину. Как доехал до школы, как улыбался ей, пока она садилась в машину, как вез ее домой — всё это стерлось из памяти, словно провалилось в черную дыру.
Алина ушла в свою комнату, а я меряю шагами гостиную, сжимая в руке телефон.
Набираю номер Карины.
— Да, Тимур Артурович?
— Карин, Ксюша у тебя?
— Нет… А что случилось? Вы что, поругались?
Сжимаю переносицу пальцами, закрывая глаза.
— Поругались. Если она тебе позвонит или как-то выйдет на связь — сообщи мне, пожалуйста. Сразу же.
— Хорошо… — настороженно тянет Карина, но я уже сбрасываю вызов.
Внутри разворачивается тяжелое, липкое, удушающее предчувствие. Ксения — сумасшедшая мать. Она дышит своей дочерью. Что бы между нами ни произошло, как бы сильно ее ни накрыла паника, она бы в жизни не забыла про Алину. Не оставила бы ее одну в школе.
Но я понятия не имею, как она себя поведет после такого. Ее мир только что рухнул во второй раз. Осознать, что мужчина, с которым она спит, которому доверилась — это тот самый монстр из ее ночных кошмаров… Куда она могла пойти? К кому? Мы не так долго вместе, я даже не знаю всех ее привычек, не знаю, где она может прятаться.
Снова набираю номер Рустама.
«Абонент временно недоступен».
Сука.
В воспаленный мозг закрадывается паршивая мысль: а может, они вместе? Может, она в состоянии аффекта кинулась к нему за помощью или он сам ее где-то перехватил?
Хватаю телефон и набираю номер Грека.
— Да, Тимур.
— Грек, срочно. Пробей Барановскую Ксению Вячеславовну. Проверь всё, что можно: не поступала ли в полицию, в больницы, скорые… — сглатываю вязкую слюну, — в морги. Везде ищи. И параллельно отследи, где сейчас Рустам.
— Понял. Занимаюсь.
Начинается ожидание. Самая страшная пытка из всех возможных.
Проходит час. Два. Три.
Новостей нет. Каждая секунда тишины бьет по нервам.
Слышу тихие шаги. Оборачиваюсь.
В гостиную заходит Алина.
— Тимур? Я уроки сделала. А где мама?
Мое сердце сжимается. Заставляю лицевые мышцы расслабиться, делаю шаг к ней и опускаюсь на одно колено.
— На работе, Конфетка, — вру прямо ей в глаза, притягивая к себе и крепко обнимая.
Алина обнимает меня в ответ, но тут же отстраняется и хмурится.
— А почему телефон выключен?
— Сел, наверное, не знаю. Пытаюсь выяснить.
— Ты расстроенный.
— Рустам не отвечает, переживаю.
В этот самый момент телефон в моем кармане начинает вибрировать. Быстро достаю его — на экране высвечивается «Грек».
Целую Алину в макушку и поднимаюсь.
— Иди пока к себе, скоро будем ужинать.
Быстрым шагом выхожу на балкон и плотно закрываю за собой дверь, чтобы девочка ничего не услышала.
— Да?
— Рустам в Москве.
Замираю. Мысли на секунду сбиваются в кучу.
— Чего? Что она там делает?
— Ты у меня спрашиваешь? — усмехается Грек.
Трясу головой, понимая, что сморозил глупость. Брат в Москве. Значит, они не вместе.
— Ладно. Где Барановская?
— Не знаю, Тимур.
Меня моментально перекрывает яростью.
— В смысле, блять, не знаешь⁈ Ее телефон отследил⁈
— Да. И даже камеры посмотрел. Телефон был выброшен в мусорку возле торгового центра. Она сама его туда выбросила. После чего зашла в переулок, и больше ее ни на одной камере не было видно.
Воздух просто вышибает из легких.
— Что она делала в переулке?
— Я не знаю. Отправил туда человечка проверить. Там никого и ничего нет. Ни следов, ни ее. Она как будто испарилась.