Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 71 из 93

Глава 41

Мои руки слегка дрожат, когда я в десятый раз поправляю перед зеркалом тонкий ремешок платья.

Черный шелк мягко струится по фигуре, облегая бедра и открывая ключицы. Ничего вульгарного, всё в рамках приличия, но при этом… достаточно откровенно, чтобы дать понять мои намерения. Волосы лежат свободными, мягкими волнами, на губах — едва заметный блеск.

Я смотрю на свое отражение, и внутри всё скручивается от дикого, пьянящего предвкушения.

Конфетку, выписали два дня назад.

После того разговора мы провели в клинике еще четыре бесконечных дня. Врачи перестраховывались, наблюдали за ее состоянием, проверяли, как срастается ключица и нет ли последствий сотрясения. Тимур приезжал каждый вечер. Как по расписанию. Привозил фрукты, новые игры, сидел с дочерью, пока я дремала на соседнем диване. Но остаться наедине мы больше не могли.

А я… я сходила с ума.

Каждый раз, когда он касался моей руки, меня било током. Я ловила себя на том, что смотрю на его губы, на линию плеч, на то, как закатанные рукава рубашки обнажают сильные предплечья, и чувствовала, как внизу живота разливается горячая, пульсирующая тяжесть.

Я хотела его.

Я буквально сгорала от желания оказаться с этим мужчиной наедине.

И вот мы наконец, вернулись в нашу квартиру и я даже успела побывать в офисе. Хотя меня оттуда выгоняли.

И вот я всё решила.

Сегодня утром позвонила Карине и уговорила ее приехать посидеть с Алинкой.

Резкий звонок в дверь заставляет меня буквально подпрыгнуть на месте. Сердце ухает куда-то в пятки.

Делаю глубокий вдох, выдыхаю, пытаясь унять мандраж, и иду открывать.

На пороге стоит Карина. В руках у нее два огромных пакета с какими-то вкусностями. Она окидывает меня оценивающим взглядом с ног до головы, и ее брови медленно ползут вверх.

— Ну наконец-то! — возмущается подруга, втискиваясь в коридор. — Сколько тебя можно ждать?

— Ты куда то торопишься?

Карина сгружает второй пакет на пуфик, скидывает кроссовки и снова уставляется на меня, хитро прищурив глаза, густо подведенные черным карандашом.

— Я-то никуда не тороплюсь. А вот кто-то, судя по всему, собрался брать Зимний дворец. Или, точнее сказать, Батуринский бастион? Мать моя женщина, Ксюха, ты выглядишь просто отвал башки! Ты решила прикончить нашего босса инфарктом?

Щеки предательски вспыхивают.

— Перестань. Обычное платье.

— Ага, конечно, обычное. В таком «обычном» платье только мужские судьбы вершить и империи рушить, — Карина откровенно смеется, подмигивая мне. — Алинка где?

— В своей комнате, смотрит какой-то фильм. Я ей сказала, что мне нужно срочно отъехать по рабочим делам.

— «По рабочим делам», — Карина изображает пальцами в воздухе кавычки. — Мы теперь это так называем? Смотри только, чтобы эти рабочие дела не привели к еще одному декретному отпуску. Предохраняйся там, трудоголик ты наш. Босс-то мужик крупный, здоровый, там явно всё… масштабно.

— Карина!

— Ладно-ладно, молчу. Иди уже. И не смей возвращаться до утра. Удачи, подруга. Порви его там!

Качаю головой, подхватываю сумочку с тумбочки и выхожу из квартиры.

Спускаясь в лифте, я чувствую, как внутри всё дрожит.

Адрес Тимура я узнала еще вчера утром. Позвонила в отдел кадров под предлогом того, что мне нужно срочно отправить ему курьером документы на подпись. А для верности, чтобы не ошибиться, уточнила у Вики, нашей пугливой секретарши. Мало ли, вдруг он переехал? Но нет, Вика подтвердила, что пару дней назад лично отправляла его костюмы из химчистки именно по этому адресу.

С работы мы уехали вместе — я домой, а он, надеюсь, к себе домой. Потому что если его там нет, вся моя смелость и этот порыв будут просто зря.

Вы спросите, почему я просто не позвонила ему? Почему не спросила: «Тимур, ты дома? Я приеду».

А в чем тогда сюрприз?

Вся прелесть в этом сумасшедшем, импульсивном решении. Значит, точно не сбежит от меня.

Такси останавливается у элитного жилого комплекса в центре города. Высотка из стекла и бетона, закрытая территория, охрана.

Называю охраннику номер квартиры и говорю, что я курьер от компании. Наверное, в моем шелковом платье я мало похожа на курьера, но уверенный тон и названная фамилия «Батурин» делают свое дело — меня пропускают.

Поднимаюсь на тридцатый этаж.

Сердце стучит где-то в горле. Ладони потеют. На секунду в голове мелькает трусливая мысль: «Может, уйти? Что я вообще творю? Сама приехала к мужику домой напрашиваться на секс!»

Но я вспоминаю его глаза. Его поцелуй на моей кухне. И решительно нажимаю на кнопку звонка.

Тишина.

Затем из-за двери доносятся приглушенные, тяжелые шаги. И голос. Тимур с кем-то разговаривает и судя по интонациям, он в бешенстве. Я слышу резкие, лающие слова на татарском.

Дверь резко распахивается.

Тимур стоит на пороге, но он даже не смотрит на меня. Его голова повернута в сторону, телефон прижат к уху, и он продолжает яростно отчитывать кого-то на незнакомом мне языке. При этом он просто не глядя вытягивает вперед свободную руку ладонью вверх.

А я… я забываю, как дышать.

У меня во рту мгновенно пересыхает.

Он стоит передо мной в одних только серых спортивных штанах, низко сидящих на бедрах. Босой. И абсолютно голый по пояс.

Мой взгляд помимо воли скользит по его телу. Широченные, литые плечи. Рельефные мышцы груди, кубики пресса. А еще… шрамы. Несколько белесых, старых шрамов на боку и на ребрах, которые красноречиво говорят о том, что мафиозное прошлое — это не просто слова.

Тимур нетерпеливо шевелит вытянутой рукой, всё еще не глядя на меня и продолжая ругаться в трубку.

Я, абсолютно ошарашенная этим видом и не зная, что делать, просто поднимаю свою руку и звонко даю ему «пять».

Хлопок моей ладони о его ладонь раздается в тишине коридора неожиданно громко и звонко.

Тимур резко замолкает на полуслове. Его голова медленно поворачивается ко мне. Темные брови мгновенно сходятся на переносице в искреннем, абсолютно неподдельном недоумении. Он смотрит на мою поднятую руку, потом переводит взгляд на мое лицо, словно пытаясь понять, не галлюцинация ли я.

Затем он бросает в трубку короткую, отрывистую фразу на своем гортанном языке и сбрасывает вызов.

— Ксюша? — Он делает полшага вперед и тут же выглядывает в коридор.— Что-то случилось?