Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 59 из 93

Где-то на задворках затуманенного сознания мелькает отстраненная, почти неуместная мысль: а когда меня вообще в последний раз целовали?

Пытаюсь вспомнить и понимаю, что это было, кажется, около года назад. Я тогда поддалась на уговоры знакомых, согласилась на свидание с каким-то «хорошим, надежным парнем».

Мы сходили куда-то пару раз, и вот он пошел провожать меня до подъезда. Полез целоваться. Я заставила себя не отстраниться, вытерпела это прикосновение чужих губ… а потом закрыла за собой дверь квартиры, сползла по стене, и меня около часа просто тошнило от омерзения и паники.

А сейчас… сейчас всё иначе.

Сейчас меня не тошнит.

Меня просто плавит, как воск.

Мои руки сами собой ложатся ему на плечи, пальцы зарываются в темные волосы на затылке. Я отвечаю на поцелуй совершенно забыв о том, кто мы такие и где находимся.

Тимур тяжело выдыхает через нос. Он нехотя отстраняется, разрывая поцелуй, но не отпускает меня. Прижимается своим лбом к моему.

А мне мало.

Безумно, катастрофически мало. Каждая клеточка тела пульсирует, требуя продолжения.

Я хочу еще.

— Мне правда пора, — выдыхает он, закрывая глаза.

Делает шаг назад

Из кармана джинсов и достает телефон, экран которого в этот момент как раз загорается, освещая кухню.

Мой взгляд невольно падает на светящийся дисплей.

«Рустам. 4 пропущенных вызова».

В груди что-то неприятно екает, возвращая меня с небес на землю.

— Давно звонит?

Тимур сбрасывает вызов, блокирует экран и медленно поднимает на меня глаза.

— Я позвоню завтра.

Он делает шаг ко мне, коротко целует в губы, разворачивается и идет в коридор.

Слышно, как он обувается.

Затем щелкает замок, и тяжелая дверь с глухим стуком закрывается.

И только после этого хлопка, кажется, снова начинаю дышать.

Я сползаю по столешнице, прижимая ладони к пылающим щекам.

Господи! Меня всю трясет. Губы горят, пульс стучит в ушах так, что оглохнуть можно. Я зажимаю рот рукой, чтобы не завизжать в голос, как малолетняя фанатка на концерте поп-звезды.

Эмоции бьют через край.

Мне жизненно необходимо прямо сейчас кому-то это вывалить, иначе меня просто разорвет на куски!

Дрожащими руками хватаю свой телефон со стола, разблокирую и тут же набираю номер Каринки.

Гудки кажутся бесконечными.

— Да-а? — наконец сонно и недовольно тянет она в трубку.

— Ты чем занимаешься, моя хорошая?

— Опа, ты бухая, что ли? Ксю, мы же договаривались! Больше ни капли!

— Он меня поцеловал, — перебиваю ее нравоучительный поток и откровенно, искренне хихикаю, как девчонка.

— Господи, кто⁈

— Тимур.

Из динамика тут же раздается такой ультразвуковой визг, что мне приходится поспешно отдернуть телефон от уха, чтобы не лишиться барабанной перепонки.

— Я ТАК И ЗНАЛА! — орет Карина, судя по звукам, прыгая на кровати. — Я же говорила! Рассказывай! Быстро! Всё в мельчайших подробностях! Как, где, куда язык совал⁈

Смеюсь, закрывая лицо рукой, и следующие полчаса в красках пересказываю ей весь этот сумасшедший вечер, начиная с выбора полки, заканчивая разбитой тарелкой и поцелуем у столешницы.

Засыпаю с глупой, счастливой улыбкой, уткнувшись лицом в подушку.

Но на следующий день сказка вдруг дает трещину.

Утро начинается прекрасно. Я просыпаюсь в отличном настроении, варю нам с Алинкой кофе и какао, мы завтракаем, обсуждаем, куда повесим шторы. Я порхаю по квартире, чувствуя себя невероятно легкой.

Но время идет.

Десять утра. Окно мессенджера пустое.

Двенадцать дня. Тишина.

Два часа. Телефон молчит.

Я начинаю таскать аппарат за собой повсюду. Беру его в ванную, когда иду чистить зубы. Кладу на край раковины, когда мою посуду. Держу в кармане, когда мы с Алиной идем в ближайший супермаркет за продуктами.

Раз в пятнадцать минут я маниакально нажимаю на кнопку разблокировки. Проверяю, не выключен ли звук. Смотрю, есть ли деления сети. Захожу в мессенджер — он был в сети в 9:15 утра.

И тишина.

К пяти часам вечера моя легкая, порхающая эйфория сменяется липким, грызущим червячком сомнения.

Сажусь на диван в гостиной и просто гипнотизирую экран.

Почему он не звонит?

«Я позвоню завтра»

Кому он это сказал? Брату или мне?

Мозг, привыкший во всем искать подвох, тут же начинает генерировать худшие сценарии.

Может, он пожалел о вчерашнем?

Может, этот поцелуй был ошибкой, минутной слабостью под влиянием вина, а утром он проснулся, схватился за голову и теперь не знает, как дать заднюю?

Или всё дело в тех звонках от Рустама?

Что, если они снова поругались, и Тимуру сейчас вообще не до меня?

Отбрасываю телефон на другой край дивана, злясь на саму себя.

Ну вот зачем, Барановская? Зачем ты снова накручиваешь себя? Ты взрослая женщина, тебе тридцать лет, а ты сидишь и ждешь звонка, как школьница после выпускного. Не звонит — значит, занят.

Но на часах уже девять вечера. За окном темно.

Я лежу на диване, подтянув колени к груди, и смотрю на телефон, который так ни разу за весь день и не пискнул. Внутри всё медленно, но верно покрывается колючим льдом разочарования.

Кажется, карета снова превратилась в тыкву.

А сказки… сказок просто не бывает.