Страница 40 из 93
— В столовой, как ты и просила. Сидит там с самого утра. Я ей макароны с сыром из автомата разогрела, сок купила. Она в телефоне залипает, вообще ее не слышно. Тень, как и обещала.
— Слава богу. Пойду проверю свою тень, а то у меня сердце не на месте.
В офисе действительно стояла пугающая, звенящая тишина. Сотрудники стучали по клавиатурам с таким усердием, будто от этого зависела их жизнь.
Я подошла к приоткрытой двери столовой. Обычно в это время там никого не бывало — до обеденного перерыва оставался еще час. Уже собиралась толкнуть дверь, готовясь увидеть свою дочь, скучающую над тарелкой с остывшими макаронами, как вдруг замерла.
Из-за приоткрытой двери донесся звонкий, заливистый смех Алины.
С кем она там смеется? Может, Карина попросила кого-то из девчонок приглядеть за ней?
— Нечестно! Ты специально поддаешься! — возмущенно, но сквозь смех пискнула моя дочь.
— Я не поддаюсь, Алина. Это называется стратегическое отступление, — ответил ей глубокий, спокойный, с легкой хрипотцой мужской голос.
Мое сердце пропустило удар, а затем ухнуло куда-то в желудок.
Я затаила дыхание и осторожно, стараясь не издать ни звука, заглянула в щель приоткрытой двери.
То, что я увидела, заставило мой мозг на несколько секунд выдать синий экран ошибки.
За круглым белым столиком у панорамного окна сидела моя Алинка. А напротив нее, сняв свой идеальный пиджак и закатав рукава черной рубашки до локтей, сидел Тимур Артурович.
Между ними на столе возвышалась деревянная башня из игры «Дженга». Точнее, то, что от нее осталось — конструкция была кривой, шаткой и держалась на честном слове.
Тимур, сосредоточенно прищурившись, аккуратно, двумя пальцами вытягивал нижний брусок. Его лицо, обычно напоминающее гранитную плиту, сейчас было расслабленным. Уголки губ чуть приподняты.
— Если она сейчас упадет, с тебя мороженое, — деловито заявила Алина, подперев щеки руками и во все глаза наблюдая за процессом.
— А если не упадет? — тихо спросил Тимур, затаив дыхание и медленно вытаскивая деревяшку.
— Тогда я признаю, что ты не безнадежен.
Брусок поддался. Тимур плавно вытащил его и положил на самый верх башни. Конструкция опасно покачнулась, но устояла. Босс откинулся на спинку стула и победно посмотрел на девочку.
— Твой ход и помни про стратегию.
Алина хихикнула, потянулась к башне и, недолго думая, ткнула пальцем в самый центральный брусок. Башня тут же с грохотом обрушилась на стол, разлетевшись на десятки деревянных деталей.
Дочь ахнула и залилась смехом.
Тимур смотрел на нее. И он улыбался. Не той короткой, саркастичной усмешкой, которую я видела раньше, а настоящей, открытой, почти теплой улыбкой, от которой вокруг его темных глаз собрались мелкие лучики морщинок.
Я стояла у двери, прижимая к груди папку с цветопробами, и просто не могла заставить себя пошевелиться. Ужасный, жестокий, пугающий Тимур Батурин сидел в пустой столовой и играл в настольную игру с моей дочерью.
Толкнула дверь и петля тихо скрипнула. Алина тут же вскинула голову. Ее смех оборвался, глаза округлились, и она виновато втянула голову в плечи.
— О-о… Кажется, сейчас получу в тык.
Тимур Артурович медленно повернул голову на звук. Наши взгляды встретились. И та теплая, искренняя улыбка, которая только что преображала его лицо, померкла в ту же секунду, словно кто-то щелкнул выключателем.
Сглотнула вязкую слюну, крепче прижимая к груди папку и шагнула в столовую.
— Здравствуйте, — нервно выдавила я, чувствуя себя школьницей, которую поймали за курением за гаражами. — Тимур Артурович, извините, пожалуйста…Знаю, что нельзя было ее сюда приводить, это грубое нарушение дисциплины…
— Так-так, Ксения, спокойствие, — ровным, почти убаюкивающим тоном прервал он мой словесный поток. — Все нормально. Девочка никому не мешает.
— Это последний раз, обещаю! Просто у нас интернет не работает, оставить не с кем, а я…
Тимур поднял руку, останавливая меня.
— Говорю же, нет проблем. Приводите хоть каждый день, если вам так будет спокойнее.
— Правда?
И вот он снова
так
смотрит. Даже не моргает.
— Тимур! — вдруг звонко окликнула его Алина.
Он плавно перевел взгляд на нее. А у меня от ужаса глаза на лоб полезли.
— А ты придешь ко мне на соревнование?
— Алина⁈ Что еще за «ты»?
Но меня словно не слышали.
— Соревнование? — эхом отозвался Тимур, слегка приподняв бровь.
— Да, у меня через два дня соревнование по карате! — с гордостью заявила дочь. — А если вы еще и маму с работы отпустите ненадолго, то вообще будет круто.
Тимур Артурович медленно повернулся ко мне. В его взгляде читалось откровенное недоумение, граничащее с осуждением.
— Карате? Для девочки?
В его голосе прозвучало такое явное неодобрение, что во мне тут же всколыхнулась материнская гордость, смешанная с раздражением. Я открыла рот, чтобы выдать ему пламенную речь о том, что моя дочь сама выбирает, чем ей заниматься, но Алина снова не дала мне сказать и слова.
— А что, девочки не могут заниматься карате? Знаете, сколько сейчас злых детей? И чаще всего они обижают девочек. Я никому не позволю себя обижать!
В столовой повисла тишина.
Стою, смотрю на свою дочь и не могу поверить своим ушам.
Меня уволят.
Меня точно сегодня уволят..
— Я сочту за честь присутствовать на твоих соревнованиях, Алина.
Чего?
Лицо дочери мгновенно просияло. Она расплылась в широкой, довольной улыбке.
— Круто!