Страница 39 из 93
Глава 22
Ксения
Утро в квартире Карины началось с хаоса, запаха подгоревших тостов и моего отчаянного поиска второго туфля.
Жить у подруги, конечно, было спасением, но организовать быт с ребенком на чужой территории оказалось тем еще квестом.
Я стояла перед зеркалом в прихожей, пытаясь ровно накрасить губы, когда из гостиной вырулила Алина. На ней были любимые широкие джинсы, стильная футболка оверсайз и рюкзак на одном плече. Вид у дочери был донельзя решительный.
— Я еду с вами, — безапелляционно заявила она, скрестив руки на груди.
Моя помада дрогнула, едва не оставив на щеке боевой раскрас индейца. Медленно повернулась к ней.
— Куда это «с вами»? Алин, мы на работу едем. У нас там, вообще-то, кризисное управление, ребрендинг и массовые увольнения. Офис — это не парк развлечений.
— Мам, ну пожалуйста! — дочь тут же сменила тон с ультимативного на жалостливый, мастерски включая режим кота из «Шрека». — Каникулы же! Мне тут делать совершенно нечего. Книжку я дочитала, по телевизору одни дурацкие ток-шоу, а интернет у тети Карины отваливается каждые пять минут! Роутер вообще еле дышит! Я тут с ума сойду от скуки к вечеру.
Карина, пробегавшая мимо нас с кружкой кофе, виновато пожала плечами.
— Провайдер барахлит, обещали к завтрашнему дню починить.
Я потерла переносицу, чувствуя, как начинает пульсировать висок.
— Алина, нет. У нас новое, очень строгое руководство. Там муха без пропуска не пролетит. Если босс увидит ребенка в офисе, он мне голову откусит. И Карине заодно.
— Мамочка, ну я же буду тихо-тихо сидеть! — Алина молитвенно сложила руки. — Ты меня даже не заметишь! Я сяду где-нибудь в уголочке, надену наушники, скачаю себе игрушки на телефон и буду сидеть тише мыши. Ну мам! Ты же знаешь, я умею быть невидимой.
Я посмотрела в ее огромные, умоляющие глаза.
Из-за всего этого дурдома с ремонтом и переездами я совсем не уделяю ей времени. Чувство вины неприятно кольнуло где-то под ребрами.
— Ладно, но если ты хоть раз пискнешь или попадешься кому-то из начальства на глаза…
— Я могила! — радостно пискнула дочь, повиснув у меня на шее.
— Фу, какое слово Алин.
* * *
Через десять минут мы втроем уже тряслись на заднем сиденье такси. Кондиционер в машине не справлялся с утренней сочинской духотой, мы стояли в глухой пробке, а я мысленно проклинала свою мягкотелость.
Мой телефон, который вчера так любезно и в приказном порядке вручил мне Тимур Артурович, внезапно завибрировал. Я разблокировала экран. Сообщение от Рустама.
«Ксюша, доброе утро. Срочный форс-мажор. Подрядчики в типографии накосячили с цветом для новых корпоративных буклетов и мерча. Тим рвет и мечет, требует идеальный оттенок. Мне нужно, чтобы ты прямо сейчас заехала к ним на производство, лично проверила цветопробу и утвердила тираж. Без твоего одобрения не печатаем. Адрес скинул».
Я тихо застонала, прикрыв глаза. Типография находилась вообще в другой стороне города.
— Извините, остановите, пожалуйста, вот здесь, у остановки.
— Что случилось? — всполошилась Карина.
— Работа случилась, — я повернулась к подруге, открывая дверь такси. — Карин, мне нужно срочно ехать к подрядчикам, спасать наши брендовые цвета от дальтонизма печатников. Забирай Алину и дуйте в офис.
Наклонилась и строго посмотрела на дочь.
— Значит так, Конфетка. Слушаешь тетю Карину беспрекословно. Карин, проведешь ее через черный ход, чтобы охрана не видела, и сразу посади в нашей столовой. Там сейчас никого нет, до обеда туда никто не ходит. Купишь ей сок, булочку, дашь вай-фай пароль.
— Поняла, сделаем в лучшем виде.
Я снова перевела взгляд на Алину и пригрозила ей пальцем.
— Если я вернусь и узнаю, что ты шумела, бегала по коридорам или мешала людям работать — это последний раз, когда я тебе поверила. Поняла меня? Будешь сидеть дома до конца каникул без интернета и с книгами по математике.
— Мам, обижаешь. Я — тень, — серьезно кивнула дочь, прикладывая руку к сердцу.
Я захлопнула дверь такси, помахала им рукой и пошла ловить другую машину.
* * *
На разборки с типографией ушло три часа. Печатники действительно умудрились превратить наш строгий темно-синий корпоративный цвет в какой-то легкомысленный васильковый. Пришлось долго ругаться, угрожать разрывом контракта, стоять над душой у дизайнера и лично контролировать выход тестового листа из огромного принтера.
В офис вернулась только к половине двенадцатого. Вымотанная, голодная, но с идеальной цветопробой в папке.
Едва створки лифта на шестом этаже разъехались, как на меня буквально набросилась Карина. Она поджидала меня прямо в холле, нервно переминаясь с ноги на ногу. Вид у нее был такой, будто она только что пережила бомбежку.
— Ксюха! Наконец-то! — выдохнула она, хватая меня за локоть и утаскивая за угол, подальше от стойки секретарей. — Ты не представляешь, что тут было! Это просто армагеддон!
— Что стряслось?
— Тут такое шоу было! Босс рвал и метал! Я думала, он сейчас кого-нибудь реально в окно выкинет.
Я усмехнулась, прекрасно зная, как Карина любит сгущать краски.
— И кто же стал счастливым обладателем билета на этот аттракцион? Неужели наш грозный Тимур Артурович умеет кричать? Мне казалось, он людей взглядом замораживает. Дышал огнем? Или просто голыми руками степлер в порошок стер?
— Да не смешно, Ксю! — шикнула на меня подруга. — Бухгалтерия отличилась! Наш главный бухгалтер, Илья Борисович, решил под шумок, пока идет аудит, уничтожить парочку старых папок с левыми контрактами прошлого босса. Ну, чтобы свою задницу прикрыть. Понес их в шредер. А Тимур Артурович, видимо, каким-то шестым чувством это просек.
Я присвистнула. Да уж, пытаться обмануть Батурина — это как сунуть голову в пасть тигру и надеяться, что он вегетарианец.
— И что?
— И он поймал его прямо у шредера! — зловещим шепотом продолжила Карина. — Ксюш, он даже не орал. Он говорил так тихо, что у нас в секретариате стекла в окнах дрожали! Сказал, что если хоть один листочек пострадает, Илья Борисович будет отрабатывать долги компании на урановых рудниках. У главбуха чуть инфаркт не случился, его потом корвалолом отпаивали. А Тимур забрал папки и заперся у себя. Все ходят по струнке, дышать боятся!
Удовлетворенно кивнула.
— Ну, за дело получил. Нечего документы крысить. Ладно, переживем. Алинка где?