Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 32 из 93

Глава 19

Ксения

Деньги за испорченный ремонт мне вернули на следующий же день.

Я понятия не имела, какие именно аргументы привел Тимур Артурович и как именно он «разобрался», но эффект превзошел все ожидания. Тот самый наглый прораб, который еще недавно хамил мне в лицо и требовал полную оплату, позвонил лично. Он долго, сбивчиво и чуть ли не заикаясь извинялся за «недопонимание», а через пять минут на мою карту упала вся сумма до последней копейки.

Да, переступить через свою гордость и согласиться на помощь босса было исключительно правильным решением.

Теперь ремонт в нашей с Алинкой новой квартире шел полным ходом. И какими-то совершенно космическими темпами.

Утром я только передала ключи новому бригадиру — высокому, молчаливому мужчине в чистой спецовке, а уже вечером, заехав проверить, не поверила своим глазам. За один день они вывезли весь строительный мусор, который оставили предыдущие горе-работники, полностью демонтировали старую стяжку, залили новую и начали грунтовать стены. Бригадир, скупо улыбнувшись моей вытянувшейся физиономии, пообещал, что такими темпами они закончат всё «под ключ» максимум через две недели.

Две недели. Всего четырнадцать дней — и мы с дочерью сможем переехать в свой собственный дом. Эта мысль грела меня изнутри, давая силы пахать за троих.

На часах было начало второго. Я сидела в своем кабинете, уткнувшись в светящийся монитор, и сводила данные по новой пиар-кампании. Глаза уже предательски слезились, строчки сливались воедино, но прерываться не хотелось — я поймала рабочий ритм.

Дверь приоткрылась без стука.

Я подняла голову и моргнула. На пороге стоял Рустам. Сегодня на нем не было привычного строгого костюма: бежевые льняные брюки и простая, но явно дорогая белая футболка, плотно облегающая широкие плечи.

— Ксения, хватит работать, пошлите кушать, — бодро и безапелляционно заявил он, проходя в кабинет.

Растерянно моргнула, отрываясь от клавиатуры.

— Извините, наверное, откажусь. У меня тут текст не дописан, лучше поработаю.

Рустам тяжело вздохнул, обогнул мой стол и, не говоря ни слова, нажал на кнопку моего монитора. Экран мигнул и погас.

— Эй!

— Обед, Ксения, это обед, — нравоучительно произнес он, опираясь бедром о край моего стола и складывая руки на груди. — Вынесу на руках, если не пойдете.

Он улыбнулся.

Я смотрела на него и ловила себя на мысли, какая всё-таки колоссальная между ними разница. Два брата. Но Рустам — это как летнее солнышко, яркое, теплое и располагающее к себе, а Тимур… Тимур — это тяжелая, грозовая туча, от которой не знаешь, чего ждать: то ли спасительного дождя, то ли удара молнии прямо в темечко.

— Ладно, избавьте меня от этого позора, сама пойду, — сдалась я, понимая, что спорить бесполезно. Поднялась с кресла и подхватила сумочку. — Но чур место выбираю я!

— Ведите, — с готовностью согласился Рустам, галантно отступая в сторону и пропуская меня к выходу.

Мы спустились на лифте на первый этаж, вышли из прохлады бизнес-центра в душную сочинскую жару, и я уверенно повела его через дорогу, в хитросплетение узких улочек.

Моей целью была небольшая, совершенно неприметная с виду забегаловка, ютившаяся между двух высоких зданий. Никаких пафосных вывесок, никаких белых скатертей — просто деревянная дверь и потертая табличка.

Рустам остановился на пороге, окинув заведение весьма скептическим взглядом.

— Вы уверены, Ксения? Выглядит… слишком аутентично. Мы тут не отравимся?

— Не судите по обложке. Я вас уверяю, это лучшая грузинская кухня в городе. Сюда ходят только местные, туристы про это место даже не знают. Вы не пожалеете, Рустам, вот увидите.

Внутри пахло так, что у меня моментально и предательски громко заурчало в животе. Мы заняли уютный деревянный столик в углу, и к нам тут же подошла колоритная, улыбчивая официантка. Я быстро сделала заказ на двоих: хинкали, хачапури по-аджарски и кувшин домашнего тархуна.

— Ну, посмотрим на ваше хваленое место, — Рустам откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, и с улыбкой посмотрел на меня.

— Вы правда оцените, Рустам. Тут повара готовят так, что…

— Так, стоп, — вдруг перебил он меня, подавшись вперед. — Ксения, давай-ка уже на «ты». А то от этого твоего «вы» я чувствую себя на партийном собрании. Да и не такой уж я старый.

Немного смутилась, но кивнула.

— Хорошо. На «ты».

— Вот и отлично, а весь этот официоз и звание «страшного босса» давай оставим Тимуру.

Я невольно прыснула.

— Кстати, а сам «страшный босс» обедать не планирует?

— Тим? Да брось. Он же киборг. Я его там в кабинете оставил, пусть сидит и питается воздухом. Ну, или графиками рентабельности, он их обожает. Для него это питательнее любой шаурмы.

В этот момент на стол опустилось большое блюдо с горячими, исходящими паром хинкали и пышущий жаром хачапури с золотистым желтком в центре.

Я лукаво прищурилась, глядя на своего спутника.

— Ну давай, столичный сноб. Пробуй. За хвостик бери, надкусывай и бульон выпивай.

Рустам, все еще с легкой долей недоверия на лице, аккуратно взял горячий хинкали пальцами. Надкусил. Замер.

Я с удовольствием наблюдала, как его брови медленно ползут вверх, а скепсис в глазах сменяется неподдельным восторгом. Он проглотил обжигающий, пряный бульон, быстро доел остальное и потянулся за вторым.

— Беру свои слова назад, — пробормотал он с набитым ртом, глядя на меня с искренним уважением. — Боже мой, Ксюха… Я готов продать за это душу. В Москве за такие хинкали люди бы убивали.

— Я же говорила! — победно улыбнулась, отламывая кусочек от хрустящего края хачапури и макая его в горячий сыр.

* * *

Когда с хачапури и хинкали было покончено, официантка принесла нам по чашке крепкого черного кофе, сваренного в турке. Густой, терпкий аромат смешался с запахами специй, витавшими в воздухе.

Рустам сделал небольшой глоток, откинулся на спинку стула и посмотрел на меня. Вся его былая веселая легкость куда-то испарилась, уступив место более цепкому, внимательному взгляду.

— Тим рассказал мне, что у тебя… сложности с матерью.

Я мгновенно напряглась.

— Нет никаких проблем и я не хочу это обсуждать.

Рустам примирительно поднял свободную руку ладонью вверх.

— Эй, я не лезу в душу, правда. Остынь.… Понимаю тебя. У нас с Тимом тоже был далеко не отец года.