Страница 33 из 93
— Родители — это просто родители, Рустам. Некоторые обнимают своего ребенка, нахваливают за каждую мелочь, поддерживают… А другие… другие так не могут. Не умеют. Но они все равно любят. Просто по-своему.
Рустам издал короткий, горький смешок. Он покачал головой, глядя на меня со странной смесью снисхождения и затаенной боли.
— Наивная ты душа, Ксения. Я не утверждаю, что твоя мать тебя не любит. Чужая семья — потемки. Но вот наш отец… на любовь он способен не был в принципе.
Он поставил чашку на стол.
— Он нас не воспитывал. Он нас дрессировал. Не любил, а ломал.
От этих слов по спине пробежал неприятный, липкий холодок. Я вспомнила взгляд Тимура и его слова о том, что он «видел много жертв насилия».
— Страсти какие ты рассказываешь, — поежилась, обхватив чашку обеими руками.
Рустам вдруг моргнул, словно сбрасывая с себя тяжелое наваждение. Его лицо мгновенно преобразилось, от мрачного, жесткого хищника не осталось и следа. Губы растянулись в бархатной, почти мурлыкающей улыбке.
Он подался чуть вперед, опираясь подбородком о сплетенные пальцы, и посмотрел на меня из-под полуопущенных ресниц…
— Не пугайся, Ксюша. Мы, несмотря на всё это, выросли очень даже хорошими мальчиками. Особенно я. Тим, конечно, тот еще сухарь, а вот я — практически принц на белом коне. И выслушать умею, и комплименты делаю, и, заметь, в отличные рестораны вожу. Мечта, а не партнер.
Я невольно рассмеялась, качнув головой. Потрясающая способность переводить тяжелый разговор в легкий, ни к чему не обязывающий флирт. И делал он это так виртуозно и естественно, что злиться на него было просто невозможно.
— Записала в блокнотик твои выдающиеся качества.
— Ладно, оставим наших мрачных родственников в покое. Скажи мне лучше вот что… Тяжело это? Растить дочь одной? Такой молодой, красивой девушке тащить на себе такую ответственность…
Я пожала плечами, невольно улыбаясь при мысли об Алинке.
— Сейчас уже нет. Она большая, самостоятельная, с ней можно договориться. А вот когда была совсем малышкой… да, было безумно сложно. Я же ничего не знала и не умела. Как правильно пеленать, как кормить, как ухаживать, почему она плачет. Мне казалось, я от любого ее чиха в обморок упаду.
— И как справлялась? — в его глазах читался искренний интерес.
— Мама помогла. Вот тут она меня действительно вытянула. Научила всему: как купать, как колики переживать, как ночи без сна переносить. А потом, когда Алинка чуть подросла, я решила, что мне необходимо учиться, получать профессию, чтобы как-то нас обеспечивать. И я таскала ее с собой всё время. Вообще везде. На лекции, на семинары, на подработки.
— Ребенок в университете? Представляю реакцию преподов.
— Благо, она у меня всегда удивительно спокойная была. Месяцев до восьми мы, конечно, помучились, а как первые зубы вылезли — всё. Ангел, а не ребенок. Посадишь ее с игрушками на задней парте, она и сидит тихонечко, рисует, пока я конспекты строчу. Ни истерик, ни криков.
— Ангел? — Рустам тихо рассмеялся, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди. — Ну не знаю, Ксюш. Я видел твоего «ангела» на парковке и сегодня утром за завтраком. Глаза горят, на язык острая, характер — кремень. Девочка с характером. Прямо как ее мама.
— Жизнь заставила отрастить колючки.
— Колючки тебе идут. Честно, Ксюш, я смотрю на тебя и удивляюсь. Ты вытащила компанию из ямы, воспитываешь дочь, затеяла ремонт, воюешь с прорабами… Тебе не хочется иногда просто выдохнуть и позволить сильному мужчине всё решить за тебя?
Я прищурилась, уловив этот прозрачный намек. Он был обаятельным, красивым, столичным бизнесменом, который явно знал толк в женщинах. Но я слишком хорошо усвоила уроки прошлого.
— Мой сильный мужчина на данный момент — это моя новая пиар-стратегия, Рустам, — я поставила чашку на блюдце и выразительно посмотрела на часы. — И, кстати, обеденный перерыв закончился десять минут назад. Пора возвращаться, пока твой брат не решил, что мы сбежали с корпоративными тайнами.
Рустам наигранно-горестно вздохнул, подзывая официантку жестом.
— Какая ты строгая, Ксения Вячеславовна. Никакой романтики, сплошные дедлайны. Ладно, пошли спасать Тимура от голодной смерти. Но учти, следующий обед, место выбираю я.
— Никакого следующего раза, — улыбаюсь.
Рустам картинно округлил глаза и прижал широкую ладонь к груди, всем своим видом изображая глубочайшее оскорбление.
— То есть как это «никакого»⁈ Ксения, ты вообще понимаешь, от чего сейчас отказываешься? Я же чистое, неразбавленное золото! Умен, чертовски привлекателен, щедр, обладаю безупречным вкусом и гениальной деловой хваткой. Да половина незамужней Москвы прямо сейчас рыдала бы от зависти, узнай они, что я обедаю с тобой! А ты так безжалостно, одним словом разбиваешь мне сердце ради какой-то там работы!
Я не выдержала и рассмеялась.
— Думаю, твое выдающееся эго как-нибудь переживет этот сокрушительный удар, принц на белом коне, — ответила сквозь смех, подхватывая свою сумочку и поднимаясь из-за стола.
— Какая жестокость… Никакого уважения к тонкой душевной организации партнера.