Страница 13 из 93
Глава 7
Ксения
Картонная коробка из-под офисной бумаги стала моим персональным контейнером для разбитых надежд.
Я со злостью швырнула на дно свой ежедневник, следом полетела подставка для ручек.
— Пять лет, — вслух процедила, яростно запихивая в коробку степлер. — Пять гребаных лет жизни спущено в унитаз! На эту проклятую шарагу, которая высасывала из меня все соки!
Смахнула со стола стопку визиток.
Злость внутри кипела, бурлила, требуя выхода, и я уже не могла контролировать этот словесный поток.
— Ночевала здесь, вытаскивала этого идиота из скандалов, тендеры ему спасала! И ради чего? Чтобы приперлись эти два столичных сноба и вышвырнули меня на мороз⁈ — схватила свою кружку и обмотала ее пупырчатой пленкой. — Царьки недоделанные! Оценили они! Да этот Батурин с его каменной, непроницаемой рожей даже мои отчеты не открывал!. А второй… Мафиозник с планшетом. «Минус» он мне поставил! Да я вас, с вашими минусами…
— Полностью с вами согласен, Ксения.
От неожиданности я подпрыгнула на месте. Сердце ухнуло куда-то в район пяток, а кружка в пупырчатой пленке выскользнула из рук и с глухим стуком покатилась по столу.
Резко обернулась.
В дверях моего кабинета, небрежно прислонившись плечом к косяку, стоял Рустам.
На его лице играла легкая, абсолютно расслабленная полуулыбка, а в глазах плясали откровенно смеющиеся искры.
Кровь мгновенно прилила к щекам, бросая меня в жар. Меня будто поймали с поличным на месте преступления.
— Простите, я… я… — жалко заикаясь, пролепетала, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
Господи, какой позор. Мало того, что уволили, так еще и застали за поливанием начальства грязью.
Рустам легко оттолкнулся от косяка и примирительно взмахнул рукой.
— Да бросьте, прекрасно вас понимаю и не в обиде. Сам бы так себя вел, если бы меня уволили. С вашими-то заслугами.
Он уверенным, хозяйским шагом прошел в кабинет. Обогнул мой стол, заваленный бумагами, и опустился в кресло для посетителей. Закинул ногу на ногу и сцепил пальцы в замок на колене.
А я так и осталась стоять столбом посреди этого разгрома, судорожно прижимая к груди пустую папку-скоросшиватель.
В голове гулял сквозняк.
Я просто не знала, что делать.
Выгонять его? Извиняться дальше? Хватать коробку и бежать?
Рустам снизу вверх посмотрел на мою застывшую фигуру и чуть повел бровью.
— Присядьте, пожалуйста.
Его тон, несмотря на вежливость, не оставлял места для споров. Я на деревянных ногах подошла к своему рабочему креслу и тяжело опустилась в него, все еще прижимая к себе дурацкую папку как щит.
— Произошла небольшая ошибка. Ваше имя должно было быть в списках. Прошу прощения.
Тишина в кабинете стала осязаемой.
Я смотрела на него во все глаза. В ушах шумела кровь. Ошибка? То есть… меня не уволили? Ипотека, школа Алины, ремонт — все это сейчас на безумной скорости пронеслось перед глазами, возвращаясь на свои места.
Но что говорят в таких случаях?
«Спасибо, о великий благодетель»?
«Я так рада, что вы передумали»?
Мозг сейчас выдавал синий экран смерти. Я просто молчала, тупо глядя на мужчину напротив.
— Ксения? — Рустам чуть склонил голову набок.
— А?
— Вы меня услышали?
Медленно, словно китайский болванчик, кивнула.
Услышала.
Не уволена.
Рустам вдруг подался чуть вперед. Его веселая расслабленность куда-то исчезла. Он прищурился, и его темные глаза впились в меня сканирующим, цепким взглядом, от которого по позвоночнику снова пробежал неприятный холодок.
— Ксения, а мы раньше с вами нигде не встречались?
Я нахмурилась, искренне пытаясь понять, к чему этот вопрос.
Внимательно посмотрела на него в ответ.
Дорогая одежда, идеальная осанка. Смуглая кожа, густые темные волосы, резкие, хищные черты лица. Объективно — очень красивый мужчина. Из тех, на кого женщины на улице сворачивают шеи.
— Я бы запомнила.
Уголок его губ дернулся в короткой, понимающей усмешке. Напряжение, висевшее между нами последнюю минуту, развеялось так же внезапно, как и появилось.
— Значит, ошибся, — легко резюмировал он.
Рустам плавно поднялся с кресла и одернул пиджак.
— Распаковывайте свою кружку, Ксения Вячеславовна. Вы в штате. Ваша должность и оклад остаются прежними, но функционал придется расширить. Компания переходит в фазу жесткого антикризисного управления, так что работы у вас прибавится.
— Я не боюсь работы. Спасибо.
— Это Тимуру Артуровичу спасибо скажете, — Рустам сунул руки в карманы брюк. — Это его личное распоряжение. Кстати, он ждет вас у себя через десять минут. Будете обсуждать новую стратегию пиар-отдела.
— Поняла. Буду.
Рустам уже развернулся к выходу, но у самых дверей вдруг притормозил и бросил взгляд через плечо. Глаза его снова смеялись.
— И, Ксения… про «каменную рожу» и «мафиозника» мы договоримся забыть, ладно? Но если Тимур узнает, что вы называете его царьком — вам несдобровать. До встречи.
Он подмигнул мне и скрылся в коридоре, оставив меня сидеть в эпицентре собственного позора и невероятного облегчения одновременно.
Я посмотрела на картонную коробку.
Живем.
Мы еще поборемся.
Вскочила с кресла, быстро пригладила волосы, проверила макияж в зеркальце пудреницы и решительно направилась на выход.
Десять минут уже почти истекли, а заставлять ждать человека, который только что вернул мне работу, я не собиралась.
* * *
Глубоко вдохнула и решительно постучала костяшками пальцев по темному дереву.
Ответа не последовало, но из-за двери доносился приглушенный голос. Я осторожно нажала на ручку и заглянула внутрь.
Тимур Артурович расхаживал возле панорамного окна с телефоном у уха. Он говорил яростно, рублеными, жесткими фразами, и язык, на котором он общался, был мне абсолютно незнаком.
Это точно был не английский — его я знала на достаточном уровне, чтобы поддержать беседу.
Не французский, не немецкий и не испанский.
Резкие, гортанные, рычащие звуки, в которых чувствовалась скрытая угроза.
Я никогда и нигде раньше не слышала подобного говора.
Заметив меня, босс не прервал тираду, лишь нетерпеливо махнул свободной рукой: проходи, мол, и садись.
Я тихо прикрыла за собой дверь и на цыпочках прошла к столу.
Кабинет бывшего шефа было не узнать.