Страница 14 из 93
Куда-то исчезли кожаные диваны и фикусы, зато вдоль стен высились штабеля из абсолютно одинаковых, матовых черных коробок. Никаких надписей, никаких логотипов. Просто глухие черные башни, придававшие помещению сходство то ли со складом, то ли с бункером.
Я аккуратно опустилась на краешек стула для посетителей, положив перед собой блокнот.
Тимур Артурович бросил в трубку еще одну резкую, лающую фразу, от которой у меня по спине пробежал холодок, и сбросил вызов. Швырнул телефон на стол. Медленно опустился в свое кресло.
И уставился на меня.
Секунда. Вторая. Третья.
Он просто сидел, откинувшись на спинку, и молча сверлил меня своим тяжелым, немигающим взглядом. В кабинете повисла звенящая, физически ощутимая тишина.
— Руслан… — не выдержав этого прессинга, начала я, нервно сглотнув. — Простите, не помню его отчество… сказал, что вы просили зайти.
— Да, — ровно отозвался он. И продолжил смотреть.
Я едва заметно поежилась.
Что за странные игры?
Попялиться, что ли, позвал?
— А… зачем звали?
— М-да, — Тимур Артурович вдруг медленно прикрыл глаза и шумно, тяжело выдохнул через нос, будто пытаясь подавить в себе какую-то сильную эмоцию или раздражение.
— Рустам. Его зовут Рустам и он не любит когда его называют по отчеству.
— Извините. Я запомню.
Он подался вперед, опираясь предплечьями о стол, и сцепил пальцы в замок. Вся его поза выражала жесткую сосредоточенность.
— Компания — труп, — без предисловий констатировал босс. — Прежнее руководство оставило после себя не только долги, но и репутационное дно. Сегодня мы уволили шестьдесят процентов штата. К вечеру об этом будут писать местные СМИ, к утру — профильные IT-порталы. Заголовки будут грязными.
— Попытаются раздуть скандал из-за массового сокращения. Будут писать про крах компании, про жестоких новых владельцев и нарушение трудовых прав.
— Ваши действия?
— Перехватить инициативу. Если мы будем отмалчиваться, они сами придумают нам мотивы. Мы должны выпустить официальный пресс-релиз первыми. Не оправдываться, а констатировать факты.
Он чуть склонил голову набок.
— Какие?
— Смена вектора развития. Оптимизация бизнес-процессов. Переход от экстенсивного роста к интенсивной эффективности. Мы не выкидываем людей на улицу, Тимур Артурович, мы — «модернизируем структуру управления для подготовки к запуску новых флагманских продуктов». Плюс, обязательно дадим комментарий, что все выплаты сокращенным сотрудникам произведены день в день, с превышением норм ТК РФ. Это заткнет рот профсоюзам и юристам.
Я подняла на него взгляд. Он смотрел на меня все так же пристально.
Жутко. Мне прям страшно.
— Достаточно агрессивно, — тихо произнес он.
— Оправдания — это позиция жертвы. Если мы перестраиваем бизнес, мы должны показать рынку силу. Мы срезали жир, чтобы оставить только мышцы. Инвесторы и партнеры такое любят.
Тимур несколько секунд молча смотрел на мои торопливые записи в блокноте.
— Годится.
— Мне нужно будет подготовить текст к обеду. Вы согласуете?
— Да.
Он выдвинул ящик стола, достал оттуда толстую черную папку и бросил ее передо мной.
— Второе. Полный ребрендинг. Старое название себя дискредитировало. В этой папке — вводные данные по новым проектам, которые мы заводим сюда из столицы.
Я сглотнула, оценив толщину талмуда.
— Объем большой.
— Справитесь, — это прозвучало не как вопрос, а как приказ. — Мне нужна новая стратегия позиционирования. Целевая аудитория, каналы связи, черновики брендбука.
— Сроки?
— Три дня.
Я едва не поперхнулась воздухом.
— Тимур Артурович, это работа для целого отдела минимум на две недели. Нас в пиаре осталось двое, включая меня.
— Три дня, Ксения Вячеславовна. Я не плачу за отговорки. Выходите в выходные, ночуйте в офисе, нанимайте фрилансеров из своего бюджета — меня не волнует процесс. Меня волнует результат. Утром в понедельник стратегия должна лежать у меня на столе.
Я стиснула зубы. Вот же тиран. Но спорить с ним сейчас, когда я только что чудом избежала увольнения, было бы самоубийством.
— Поняла, — ровно ответила, забирая папку и поднимаясь с места. — Пресс-релиз по сокращениям пришлю вам на почту через два часа.
— Свободны.
Он тут же отвернулся к монитору своего ноутбука, всем своим видом показывая, что аудиенция окончена.
Я развернулась и на чуть ватных ногах направилась к выходу. Моя рука уже легла на прохладную металлическую ручку, когда странное, почти иррациональное любопытство вдруг пересилило инстинкт самосохранения и профессиональную субординацию. Этот резкий, гортанный говор никак не шел у меня из головы.
Притормозила, сделала короткий вдох и обернулась.
— Извините…
Тимур Артурович медленно оторвал взгляд от экрана.
— А можно задать один вопрос, не относящийся к работе?
— Слушаю.
— А на каком языке вы только что говорили по телефону? Просто интересно. Никогда раньше такого не слышала.
— На татарском.
— Вы татарин? — невольно, почти на автомате вырвалось у меня.
Тимур Артурович удивленно изогнул бровь.
А затем произошло то, чего я никак не ожидала: уголок его губ дрогнул и пополз вверх. На его непроницаемом, холодном лице появилась легкая, искренняя полуулыбка, которая странным образом сделала его пугающе притягательным.
— А моя фамилия и имя вам вообще ни о чем не говорят?
В голове мгновенно щелкнуло. Тимур Батурин. Ну конечно.
Щеки тут же обдало жаром.
Боже, Барановская, старший пиар-специалист называется! Элементарную этимологию имени и фамилии начальника сложить в уме не смогла.
— Логично, — пробормотала, смущенно кашлянув и крепче прижимая к себе папку. — Извините. Пойду работать.
Не дожидаясь, пока он решит прокомментировать мои выдающиеся аналитические способности, я поспешно нажала на ручку, выскользнула в коридор и плотно закрыла за собой дверь.