Страница 5 из 73
Глава 2
— В какой-то момент я подумал, что Монтальво всё-таки выкрутит нам яйца, — Максимо развалился на заднем сиденье и с нескрываемым удовольствием вспоминал закончившуюся встречу. — Вот же ублюдок. Откуда только наглости хватает выставлять столько условий?
— Натуральный Дон Ган, — ухмыльнулся я.
Максимо посмотрел на меня с недоумением, явно пытаясь понять, что именно должно быть смешным. Зато Захар, временно заменявший водителя за рулём, едва заметно дёрнул плечом и отвернулся к боковому окну, пряча улыбку.
— Не зря я тебя позвал, — решил не зацикливаться Максимо и довольно хлопнул меня по колену. — Правда, я понятия не имею, что мы теперь будем делать, зато ты бы видел лицо Монтальво! Оно буквально вытянулось. Ради этого уже стоило приехать.
Я только усмехнулся.
Максимо был творческим человеком во всех смыслах этого определения. На его месте я бы никуда не спешил, улыбнулся, согласился на большую часть условий, дал Монтальво успокоиться, а спустя полгода или год нашёл бы момент, когда можно вернуть долг с процентами.
Максимо на подобное был органически неспособен. Он весь состоял из эмоций, вспышек, идей и решений, которые принимал в ту же секунду, когда они приходили ему в голову. Теперь к этому добавилось ещё одно опасное обстоятельство — Максимо прекрасно понимал, что за его спиной есть я, а значит, чувствовал себя значительно свободнее.
Пожалуй, именно поэтому разговор с Монтальво закончился так весело. Моралес поняли, что промахнулись, когда освистали меня раньше чем кончилась пьеса. Конфликт и раньше принимал невыгодные обороты, но после последнего шага стал приносить репутационные убытки.
Сейчас они в срочном порядке пытались заработать очки. Было бы удобно уже завтра выйти с новостью, что «Идеальные незнакомцы» становятся участниками премии Моралес. Затем обильное внимание прессы, небольшие кулуарные переговоры, крошечные упоминания и через неделю никто и не вспомнит о голословном обвинении.
Сейчас иначе. Если они соберутся опровергнуть собственные слова, это будет оправданием, а не заявлением. Как ни крути.
Именно поэтому он так безропотно соглашался на каждое условие, а я сидел и копал, пока не докопался до дна. Они показали свою слабость, трон пошатнулся, король лежит лицом вниз с кинжалом в толстом брюхе.
Поняв, насколько легко можно продавить Монтальво, я успокоился. Они нам уже не конкуренты и уж точно не потолок к которому нужно стремиться.
Некоторое время мы ехали молча. Машина медленно продвигалась по вечерней Фаворе, то и дело останавливаясь в потоке, а я продолжал прокручивать услышанное на встрече. Вокруг премии Моралеса существовала целая система отношений, которую раньше я видел только снаружи. Чем глубже туда заглядывал, тем больше она напоминала не просто ежегодную раздачу красивых статуэток.
— Объясни мне устройство премии, — попросил я. — Почему она вообще настолько важна? Только кратко.
Максимо тяжело вздохнул.
— В двух словах такое не расскажешь.
— А ты попробуй. Вдруг случится чудо.
Он посмотрел на меня, понял, что я не шучу, и задумался.
Мне его объяснения нужны были постольку-постольку, в целом я все понял. Хотелось выпасть из диалога и разложить мысли по полочкам, чтобы кто-то проговаривал это на фоне.
— Сама премия — чистый маркетинг. Бренд. Интересное начинается после. Пометка «номинант премии Моралеса» или, тем более, «победитель премии Моралеса» уже сама по себе способна дать процентов тридцать к продаже билетов. Иногда больше, если фильм удачный и прокатчики правильно это используют.
Максимо замолчал, подбирая формулировку. Судя по выражению лица, обещанными двумя словами мы уже точно не ограничимся.
— Для актёра номинация, а особенно победа, резко повышает рыночную стоимость. Его проще продавать студии, имя легче ставить на постер, под него охотнее дают деньги, фильм проще толкать зарубежным дистрибьюторам. Гонорар растёт, конечно, но это даже не самое важное. Главное — меняется уровень предложений. Вчера ты хороший актёр второго плана, которому дают прочитать три страницы сценария, а завтра тебе уже несут роли, которые раньше даже не показывали, потому что они сразу уходили звёздам.
— А дальше всё по накатанной. Связи, знакомства, паутина интриг.
Максимо поднял палец, всем видом изображая человека, которого нельзя перебивать во время важнейшей лекции.
Я примирительно поднял обе ладони.
Несколько секунд мы смотрели друг на друга, после чего оба рассмеялись.
— Спросил — слушай, — назидательно произнёс он. — Для режиссёров всё примерно так же. Престиж, связи, финансирование следующего фильма. Для какого-нибудь начинающего актёра или режиссёра номинация вообще может стать золотым билетом. Но самое интересное — кинотеатры. Они давно заметили, что фильмы с премиями собирают больше. Только премия одна, управление у неё почти не меняется, а владельцев кинотеатров десятки. Крупные сети, мелкие сети, независимые залы. Они прекрасно понимают, что Моралес зависит от них ничуть не меньше, чем они от Моралеса, но попробуй заставь несколько десятков людей действовать сообща. Один испугается, второй продастся, третий решит, что умнее всех, четвёртый вообще ничего не поймёт.
Максимо достал сигареты, потряс пачкой передо мной. Я взял одну. Захар недовольно посмотрел в зеркало, но всё же нажал кнопку, и люк над нами приоткрылся. Сизый дым потянуло вверх, пока машина неторопливо пробиралась по узким оживлённым улицам Фаворы.
Вечер только начинался. По тротуарам двигались хорошо одетые люди, открывались двери баров и ресторанов, где-то уже звучала музыка. Компания молодых девушек смеялась возле винного магазина, дальше двое мужчин спорили прямо посреди тротуара, активно размахивая руками, а официант выставлял дополнительные столики под навесом.
Максимо выпустил дым и продолжил уже спокойнее:
— Моралес вообще существует во многом благодаря мифу вокруг себя. Они как пауки. Годами раскидывали сеть, а теперь сидят посередине и чувствуют каждое движение. Выбирают перспективных актёров, вытаскивают режиссёров, знакомят нужных людей, открывают двери студий. И через них же во многом идёт зарубежный рынок.
Вот это уже было интереснее.
— Расскажи про зарубежный рынок.
Лицо Максимо почти сразу изменилось. Веселье исчезло, он откинулся назад и несколько секунд смотрел в окно.