Страница 4 из 73
И как это работает, я видел своими глазами. Стоило «Моралесу» отвернуться от фильма Максимо, и крупные сети отрезали нам экраны. Не потому что не верили в картину, а потому что премия распределяет внимание. Кинотеатр, который сегодня поссорится с комитетом, завтра не получит лауреатов, а лауреаты приводят зрителя. Люди, которые не владеют ни одним залом, фактически решают, что в этих залах будут показывать.
— Нет, — ответил я.
Председатель чуть приподнял бровь.
— В таком случае, сеньор дэ Фуэго, у вашего фильма не будет экранов. Ни в этом сезоне, ни в следующем.
— Экраны у нас уже есть. — Я стряхнул пепел в тяжелую хрустальную пепельницу. — Мы стартовали меньше чем на сотне залов, которые нам оставили после вашего отказа, и на них собрали больше, чем все картины вашей последней премии вместе взятые. Сейчас фильм идёт почти на трёхстах экранах, и это число растёт каждую неделю без всякой вашей помощи. Вы предлагаете мне платить за то, что я уже получил сам.
Кинтана крякнул и потянулся за стаканом, пряча выражение лица. Дэ Монтальво на несколько секунд замолчал. Глупцом он не был и прекрасно понимал, о каких деньгах идёт речь. Цифры сборов он точно знал, и, судя по тому, как дрогнули его пальцы на подлокотнике, свои он тоже успел сравнить.
— Хорошо, — наконец отозвался он. — Процент от проката, продвижение премии и одна картина на выбор комитета. Контракт со студией можете оставить себе.
— Тоже не подходит.
Максимо дёрнул меня за рукав. Я не повернул головы.
Председатель поджал губы, отпил и заговорил снова, уже медленнее.
— Процент и продвижение премии в вашей сети. Без фильма.
— Нет. — Я сделал затяжку и выпустил дым в сторону камина. — Вы, кажется, не совсем понимаете, в каком положении находитесь, сеньор дэ Монтальво. Картина, которую вы отказались брать, уже собрала рекордную кассу в Валентии. Её спокойно можно выводить на международный рынок, и вы это понимаете не хуже меня. А там совсем другие деньги и совсем другие премии. Ваша статуэтка на этом фоне будет выглядеть не наградой, а местной грамотой за участие.
Лицо председателя заметно посерело. Шёлковый платок в кармане смотрелся теперь неуместно ярким пятном на фоне побледневших щёк. Он потянулся за бренди, обнаружил, что стакан пуст, и не стал просить налить.
— Процент от проката, — глухо выдавил он. — Больше ничего.
Я медленно покачал головой.
Максимо рядом со мной перестал дышать. Краем зрения я видел, как он вжался в кресло и побелевшими пальцами сжимает бокал, в котором давно не осталось бренди. Кинтана молча следил за разговором, и интерес в его глазах разгорался всё сильнее.
— Символический процент, сеньор дэ Фуэго, — председатель подался вперёд. — Ради порядка. Все участники платят, и вы не можете быть исключением.
— Могу. — Я положил сигару на край пепельницы. — Следующий фильм мы просто начнём снимать сразу для мирового проката. И тогда вопрос, кто из нас в ком нуждается, отпадёт сам собой.
Председатель откинулся на спинку кресла. В камине с треском осело полено, и в тишине курительной этот звук показался неожиданно громким.
— Кажется, мы не договоримся, — произнес он.
— Кажется, нет.