Страница 6 из 73
— А вот там всё плохо. Валентийское кино почти везде, кроме самой Валентии, считается дешёвым. Иногда незаслуженно, но репутация уже сложилась. Общество у нас закрытое, за своих люди готовы землю есть, поэтому внутри страны можно десятилетиями делать вид, что всё прекрасно. Только в мире давно другие правила, а мы по инерции катимся непонятно куда.
Он затянулся и стряхнул пепел в маленькую дорожную пепельницу.
— Меня почему на руках носят? Думаешь, исключительно потому что я красавчик?
— Это была моя первая версия.
— Наконец-то человек, который понимает искусство.
Максимо усмехнулся, но почти сразу снова посерьёзнел.
— Потому что я дал им франшизу. Нормальную, коммерческую франшизу, которую можно продавать за пределами страны. Валентийский колорит, британская стилистика, понятный конфликт, красивые актёры, нормальный темп. Она выстрелила, окрепла и выросла. А в остальном у нас с такими вещами не густо. Авторского кино полно, исторического полно, ещё куча проектов, где сюжет появляется потому, что кому-нибудь из партийных деятелей захотелось оставить след в культуре.
Он начал заводиться.
— Нужно снять кино о войне? Прекрасно. Выделяем десять миллиардов, половину денег раздаём знакомым, назначаем режиссёра, которому лет восемьдесят и который последний хороший фильм снял двадцать пять лет назад, после чего выпускаем очередной конвейер дерьма. Слабая дистрибуция, на зарубежном рынке нас никто не ждёт, рекламных бюджетов почти нет, потому что деньги заканчиваются ещё на производстве. Талантливого человека замечают — его тут же пытается утащить Голливуд. Бюджеты собираем с миру по нитке, потом удивляемся, почему американцы продают фильмы на полпланеты, а мы барахтаемся за занавесом и постепенно гниём.
Максимо окончательно понесло. Я молча курил и слушал.
— И народ терпит. Потому что свои, потому что отечественное, потому что надо поддерживать. А мы сами трусы. Боимся снять то, что людям действительно хочется смотреть. Боимся выйти за границу. Боимся обидеть чиновника, фонд, студию, комиссию, прокатчика. Да плевать мне на всех этих толстосумов. Я хочу снимать что-нибудь достойное. Даже не обязательно великое или наполненное невероятным смыслом. Просто интересное. Чтобы человек пришёл в кино и два часа смеялся, злился, переживал, боялся, а потом вышел и ещё неделю вспоминал фильм.
Глаза Максимо блестели, и именно в такие моменты становилось понятно, почему при всём его раздолбайстве фильмы у него получаются.
— Понимаю, — кивнул я.
И действительно понимал.
Миры отличались, страны назывались иначе, технологии развивались немного по другому пути, но человеческие проблемы каким-то удивительным образом умудрялись повторяться почти без изменений. Те же связи, те же закрытые клубы, те же бюджеты, те же попытки убедить себя, что местное обязательно лучше только потому, что оно местное.
Машина остановилась возле дома, адрес которого Максимо назвал ещё в начале поездки. Он выбросил окурок, распахнул дверь и выбрался наружу.
— Завтра позвоню. Надо понять, что делать с этим ублюдком.
— Для начала проспись.
— Это тоже хороший план.
Он захлопнул дверь и, помахав рукой, направился к подъезду.
Захар дождался, пока тот войдёт внутрь, после чего снова влился в поток.
До конца рабочего дня оставалось несколько часов. Нормальный человек, наверное, поехал бы домой, особенно учитывая последние события, но дома меня всё равно ждала только работа, которую пришлось бы делать с дивана. Разница невелика.
— Едем в офис, — скомандовал я.
Вифон глухо завибрировал.
Тадео.
Я посмотрел на время. Для меня вечер только набирал обороты, а он опять находился где-то на другой стороне планеты.
— Привет. Какие новости?
— Добрый… кхм, вечер, сеньор, — осторожно поправился Тадео. — Я нашёл нужную технологию. Всё примерно так, как вы и говорили. Пока гаражный уровень, немного университетских исследований, опытные образцы. Нашёл патентную заявку, потом автора, адрес, а дальше уже было делом техники. Но возникла проблема.
Я невольно задержал дыхание.
— Какая?
— Разработчик заинтересован, но продавать сразу не хочет. Сказал, что сначала должен поговорить лично с человеком, которому это понадобилось. Его очень удивило, что почти десять лет никто не обращал на разработку внимания, а теперь внезапно появился покупатель из другой страны. Он хочет кое-что выяснить.
«Уже бегу», — подумал я.
Разумеется, только и осталось рассказать незнакомому инженеру, что я собираюсь на основе его разработки заложить один из ключевых стандартов управления смартфонами лет на тридцать вперёд. Можно сразу приложить бизнес-план, объёмы будущего рынка и примерную стоимость патента после того, как технология станет массовой.
С другой стороны, мультитач был нужен.
И судя по описанию Тадео, речь шла именно о нём.
— Ладно. Свяжи меня с ним.
— Он готов прямо сейчас. Здесь есть забавная программа для видеозвонков, я пришлю ссылку на сайт. Вы бы видели, как у них вообще устроен интернет. Я уже второй день хожу и смотрю. Сеньор, тут…
— Поменьше восторгов, побольше дела, — проворчал я. — Сделаем интернет не хуже. Я буду в офисе через…
Я посмотрел на Захара.
Тот показал семь пальцев.
— Через десять минут, — закончил я. — Пришли всё в Виду.
— Хорошо, сеньор.
Связь оборвалась.
Доехав до офиса, я поднялся в кабинет. Катрин молча следовала за мной, а Захар остался внизу — поехал отгонять машину, заодно собираясь проверить дела, накопившиеся за время его вынужденного отсутствия. Всё-таки каким бы хорошим телохранителем он ни оказался, вообще-то человеком он был занятым и должность начальника службы безопасности с него никто не снимал.
— Ты какой-то сам не свой, — заметила Катрин, когда дверь кабинета закрылась за нами.
— Не обращай внимания, просто… — я неопределённо покрутил рукой. — Навеяло после речи Максимо.
— Забавный мальчик, — сказала она и, осмотрев пустой кабинет, снова перевела взгляд на меня. — Но настроение тебе явно надо поднимать. Здесь начнём или до дома подождёшь?