Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 63 из 146

Новый нунции Парижа

Для Тиксье и Латрея прибытие в Париж монсеньора Ронкалли стало хорошей новостью, поскольку оно устраняло собой главное препятствие «чистки епископата». Кроме того, быстрое назначение нового нунция в сопровождении формального признания нового правительства Франции в Риме, согласно отправленной 14 декабря советником Юбером Гереном депеше, расценивали, как последнюю уступку папы, стремившегося к примирению французской нации. Последнюю уступку…

К 63-летнему Анджело Джузеппе Ронкалли в Риме, может быть, и не относились как к некоей значимой фигуре, возможно, он не заканчивал Академии благородного духовенства, не представлял собой «первый выбор» папы, но он обладал тремя качествами, которые были очень полезны в его новом назначении. Во-первых, он хорошо говорил по-французски; во-вторых, был хитер, как бергамский крестьянин, и, в-третьих, спасал евреев во время войны. Вдобавок к этому он был очень проницателен. Комментируя свое назначение на должность парижского нунция одному из своих близких друзей, Ронкалли процитировал старую итальянскую пословицу:

— За недостатком лошадей, рады и ослам!

Ронкалли был «удивлен и напуган своим неожиданным продвижением, однако принял его. 21 декабря он был аккредитован Министерством иностранных дел Франции. 27 числа Ронкалли вылетел из Анкары. После утомительного путешествия: Бейрут, Каир, Бенгази, Неаполь — 28 числа в 15 часов Ронкалли, наконец, прибыл в Рим, где Тардини сурово сообщил ему, что на него пал «выбор самого папы». В Государственном секретариате Ронкалли снабдили двумя краткими речами, написанными монсеньором Валери, которые он должен был произнести по приезде в Париж: речь на вручении верительных грамот и знаменитое пожелание…

1 января 1945 года в 11 часов утра в особняке Бриенн на улице Сен-Доминик, где временно располагалось французское правительство, новый нунций от имени всего дипломатического корпуса произнес перед генералом де Голлем такие слова:

— Господин президент… Благодаря вашей политической прозорливости и энергии эта чудесная страна вновь обрела свободу и веру… Франция вернула себе свой привычный облик и свое место среди народов… Она сможет указать путь, который в правде и единстве сердец приведет к спокойствию и долговечному миру…

Стоявшие плотными рядами перед главой нового правительства Франции послы громко зааплодировали своему новому декану.

Едва устроившись в респектабельном особняке Монако, расположенном на углу авеню Президента Уилсона недалеко от Альмы, новый нунций принялся каждый день посвящать встречам и аудиенциям. В хитросплетениях французской политики нунция направлял его первый советник монсеньор Пачини. Больше всего Ронкалли интересовал вопрос о чистке среди епископов. Он долго беседовал с кардиналом Сюаром и его помощниками. Он принял и только что вышедшего из тюрьмы «сопротивленца» монсеньора Теаса из Монтобана, и «петениста» монсеньора Дютуа из Арраса, на котором тяготела угроза поражения в правах. Благодаря Тардини, который в ноябре тайно принял в Риме светского специального корреспондента от временного правительства Шарля Флори, Ронкалли узнал, что Жорж Бидо намеревался выслать «приблизительно 35 архиепископов и епископов». Это было слишком много.

В своем кабинете на улице Монсо профессор Латрей метал гром и молнии: из-за разницы положений он не мог видеть ни де Голля, ни Ронкалли, и должен был хранить в тайне свой список «приговоренных» епископов. Что же касалось его личных резервов — особенно отсутствия обвинительных документов на подавляющее большинство епископов, — то они дали повод Адриену Тиксье заподозрить Латрея в излишней сдержанности. Министр без обиняков напомнил своему эксперту, что они не опустятся ниже отметки в «десять или двенадцать» фамилий. 3 февраля Латрей составил новый секретный список. В него вошли: Фельтен (Бордо), Мармотен (Реймс), Герри (Камбре), Дютуа (Аррас), Сембель (Дижон), Шоке (Лурд), Деле (Марсель), Овити (Менд), Серран (Сен-Бриёк), Боссар и Курб (Париж), а также Вьель (Раба). Для чего, для формы?