Страница 44 из 146
Страх скандала
Однажды вечером 1929 года в резиденции нунция раздался телефонный звонок. Это звонил Государственный секретарь кардинал Пьетро Гаспарри, который сообщил, что Пачелли должен вернуться в Рим и что на его место папа назначил его, Пьетро Гаспарри. Пий XI с изменениями согласился. Новость была неожиданной. Нунций положил трубку и, обернувшись к сестре Паскалине, сказал:
— Меня отзывают в Рим, я нужен папе.
Это был самый лучший день в его жизни, но худший момент в жизни Паскалины. Она не могла ехать с ним. Монсеньор Пачелли должен был вернуться в родительский дом, который находился всего в двух шагах от Ватикана, где о нем и его здоровье будет заботиться его сестра Эли-забетта, которая знала о существовании Паскалины и осуждала ее. Земля ушла из-под ног монахини. В один момент она почувствовала себя покинутой и униженной.
Тем не менее, именно она занялась его отъездом, его вещами и огромным количеством различной мебели, которую по ее совету и в знак своей признательности преподнесли нунцию немецкие епископы. Эта незамысловатая прусская мебель из дуба и красного дерева впечатляла всех посетителей Пия XII на протяжении всей его жизни. Ах! Если бы молодая немка могла бы стать маленькой и незаметной и спрятаться в одном из этих ящиков!
Он пообещал Паскалине, что скоро вернется. Пачелли сдержал слово. В ноябре 1929 года он неожиданно пригласил ее немного отдохнуть в Роршахе. Но едва они, как в старые добрые времена, встали на лыжи, как Пачелли позвонил сам папа. Монсеньор Пачелли должен был вернуться в Рим, где его ожидало назначение на должность кардинала! Церемония состоялась 19 декабря 1929 года. Двумя месяцами позже он официально принял на себя полномочия Государственного секретаря. Отныне он являлся вторым человеком в католической Церкви. На этот раз, казалось, ниточка оборвалась окончательно.
Паскалина осталась в Берлине. Она решила ждать, будучи уверенной в том, что Пачелли не сможет обойтись без нее. Но те письма, которые она время от времени получала, не давали ей почти никакой надежды. Пачелли писал ей, что скоро поселится в апостольском дворце, рядом с апартаментами папы. Можно ли было представить себе, чтобы женщина, пусть даже монахиня, делила с кардиналом, Государственным секретарем апартаменты апостольского дворца? Тем не менее, она настаивала. Своим красивым почерком и на чудесной бумаге он объяснял ей, что это невозможно, одновременно признаваясь, что ему не хватает ее присутствия. А как могло быть иначе? Ведь она прожила рядом с ним целых двенадцать лет! Она все знала о нем, включая все его слабые стороны. Кто, к примеру, мог знать, что новый Государственный секретарь был эмоционален, молчалив и несколько тщеславен?
Летом 1930 года Пий XI предложил Пачелли сопровождать его в Кастель Гандольфо. Но кардинал отклонил это предложение, решив не менять своих привычек и отправиться на четыре недели в Роршах. Паскалина, естественно, присоединилась к нему. Только на этот раз Пачелли привез с собой молодого американского священника, недавно получившего должность в Государственном секретариате, некоего Фрэнсиса Шпельмана из Бостона, выступавшего одновременно в роли морального поручителя и прикрытия. Паскалина не скрывала своего разочарования. Она злилась, что за ними повсюду ходил этот слащавый, хитрый и угодливый американец. Однако она вняла доводам Пачелли, который официально стал еще и кардиналом-покровителем Конгрегации сестер-наставниц Святого Креста.
Принадлежала ли эта идея Фрэнсису Шпельману? Возможно. Американец был лукав. Он умел казаться незаменимым. Шпельман убедил Паскалину, что он ее союзник, а не враг. Он позаботился о том, чтобы у Пачелли был великолепный американский лимузин, той же модели, что и у Пия XI. Он возил кардинала и его экономку в путешествие по швейцарским, немецким и австрийским долинам. Он понимал ситуацию. Пачелли было 54 года, Паскалине 36 — скандальный возраст. Нужно было, чтобы эти двое больше никогда не появлялись на публике одни. Однажды он услышал, как кардинал извинялся перед ней:
— Я хотел бы, чтобы вы были рядом со мной, но у меня связаны руки!