Страница 28 из 146
Незаметный папа
В сторону, папа! И, тем не менее, если и был человек, который с первого дня защищал мир почти от всех европейских держав, этим человеком являлся именно Бенедикт XV. И это тогда, когда его никто не понимал, когда каждый ждал от него решительных действий в свою пользу. Едва избранный 8 сентября 1914 года папа обратился «к католикам всего мира» с патетическим словом о Европе, «где струилась христианская кровь», его призыв остался гласом вопиющего в пустыне: все единые и объединенные нации повсюду стремились к войне. Включая католиков. Мирную речь никто не услышал, более того, она вызвала подозрение.
Так, страны, подвергшиеся немецкому нашествию, не понимали, почему понтифик не осудил ни грубое нарушение Рейхом международного права, ни разрушения и убийства, сопровождавшие продвижение в глубь Бельгии немецких войск. Неужели папе нечего было сказать, когда сжигали монастыри, убивали священников, насиловали монахинь, бомбили Реймский собор? Более того, неужели церковь не делала никакого различия между агрессором и жертвой?
Бенедикт XV 1 ноября 1915 года опубликовал энциклику Ad beatissimi[11], в которой эмоционально и серьезно высказывался против «резни» и «человеческого безумия», по-прежнему не поддерживая при этом ни одну из противоборствующих сторон. Он подтвердил этот безоговорочный нейтралитет во время произнесенной перед консисторией речи 22 января 1915 года, в которой осудил как незаконное наступление Германии, так и «справедливую» войну, которую планировали начать союзники:
— Мы решительно осуждаем любую несправедливость, какой бы из сторон она ни была допущена. Но привлечение авторитета понтифика к разногласиям воюющих сторон не является ни достойным, ни полезным…
Конечно, папа был прекрасно осведомлен о зверствах немецких войск. Он не мог не знать, что своим нападением на Бельгию они нанесли серьезный удар по справедливости и праву. Ему прекрасно были известны, благодаря выступавшим в роли посредников епископам, жалобы бельгийских, английских и французских католиков, которые не понимали, почему глава церкви молчал и медлил. В газете La Croix[12] он прочел горестное обращение писателя Б. Сьен-на: «Мир ждал от папы слова; почему папа ничего не сказал?» Но папа продолжал стоять на своем.
Последней каплей стал 1916 год. Папа упорно игнорировал торпедирование в мае 1915 года британского судна «Лузитания» (более тысячи погибших) и депортацию гражданского населения на север Франции. Это ошеломляющее молчание вызвало новую волну резкой критики, включая несколько писем от лица именитых церковных деятелей, таких как кардиналы Мерсье (Бельгия), Гаскет (Англия) и Аметт (Франция). «Есть моменты, — писал английский кардинал, — когда молчание служит немым одобрением нарушения закона». «Католики и французское духовенство озадачены, разочарованы и обескуражены», — признавал архиепископ Парижа.
Шестнадцатого августа Бенедикт XV созвал нечто вроде кризисного комитета, состоявшего из кардиналов Гас-парри, Мерри дель Валя, Джустини, Де Лайя и Ванутелли. В повестке дня стоял вопрос: нужно ли реагировать на депортацию немцами гражданского населения? Первая неожиданность: доклад, ставший рабочим документом, был написан кардиналом Хартманном, архиепископом Кёльна и «капелланом» главной немецкой штаб-квартиры. Вторая неожиданность: советники папы единодушно призвали его «не принимать ни одну из сторон» (Ванутелли), полагая, что за это печальное событие «несут ответственность отчасти все, а не одна только Германия» (Мерри дель Валь).
Конечно, кардиналы больше руководствовались интересами церкви, в особенности Святого Престола, чем симпатией к одной из армий центральных империй. Нейтралитет церкви защищала близкая к папе гвардия. Но факт остался фактом: в течение всех этих лет ватиканской дипломатии не удалось избавиться от прогерманского образа. Не удивительно, что однажды Клемансо гневно окрестил Бенедикта XV «папой бошей». Правда и то, что главнокомандующий немецкой армией генерал Людендорф назвал его «французским папой».