Страница 20 из 146
Угрозы французского министра
И вот — о чудо! — в дело вмешалось французское правительство. Некстати! Власть имущие Европы давно решили не вмешиваться в дела папы, к которому они относились с некоторой долей пренебрежения. Однако в Париже интересами Собора проникся назначенный в январе 1870 года министром иностранных дел граф Наполеон Дарю. Он, католик, боялся провозглашения папской непогрешимости, будучи убежден в том, что таковая может снабдить врагов религии определенными аргументами, и 20 февраля написал государственному секретарю кардиналу Антонел-ли с целью предостеречь его против такого искушения. А 9 марта послу Франции в Риме маркизу де Банневилю неоднократно поступали просьбы о содействии в аккредитации официального представителя Империи для его участия в заседании Собора. В газетах уже мелькали имена Адольфа Тьера и Альберта де Брогли…
Курия была озадачена. Антонелли знал, что Дарю не поддерживали ни Наполеон III, ни, тем более, его первый министр Эмиль Оливье. Тем не менее, это дело стало своеобразным минным полем: не давал ли понять таким образом французский министр, что готов снять расквартированный в Чивитавеккье французский гарнизон? Как долго император собирался не прибегать к подобному шагу, чтобы освободить себя от тяготевших на нем обязательств, особенно в то время, когда все большую угрозу для Франции приобретал ее заклятый враг Пруссия?
Антонелли 23 марта устроил Дарю личную встречу с понтификом. Министр в сопровождении своего посла прибыл на аудиенцию в пышном костюме и роскошном экипаже. Ему салютовали стоявшие вдоль лестницы папского дворца швейцарские гвардейцы. К папе министра провел тайный мажордом Его Святейшества. Понтифик сидел на возвышении под балдахином, одетый в белую короткую мантию с епитрахилью. Дарю, сын имперского графа Пьера Дарю и крестник Наполеона I, привыкший к почестям, был сильно поражен увиденным.
В тот же день кардинал Антонелли с величайшей торжественностью принял послов других «католических» держав: Австрии, Испании и Португалии, — которые сообщили ему о беспокойстве своих государей. Дарю из Парижа смог взволновать своих европейских коллег и убедить их в том, что заявление о непогрешимости представляло собой немалый риск. Он боялся не того, что политические руководители вновь станут сообщниками папы, а того, что подчинявшиеся «непогрешимому» папе местные епископы смогут создать государство в государстве, отказываясь тем самым как от подчинения гражданским законам, так и от действующего конкордата…
Антонелли старался выиграть время. Он не ошибся. За несколько дней до Пасхи Ватикан получил две телеграммы с двадцатичетырехчасовым разрывом. Первая вызывала определенное беспокойство: «Дарю бравирует угрозой разрыва отношений с Римом». Вторая свидетельствовала о перестановке в министерстве: «Дарю отозван, на его место назначается Оливье. Собор свободен». Тревога унялась. Все вернулось на круги своя.