Страница 19 из 146
Полемика, сарказм, горечь
В то время как внутри базилики утром епископы спорили о вопросах церковной дисциплины, за пределами соборного зала разгоралась своя полемика. Гнев и нетерпимость нарастали. Узнав, что против непогрешимости высказался примас Венгрии, уважаемый кардинал Симор, Пий IX сказал некоторым близким к нему людям:
— Эх! Раньше мы думали, что монсеньор Симор хоть немного любит папу, который так сильно любит его! И вот сегодня он показал, что настроен против Святого Отца и перешел на сторону тех, кто объявил ему войну!
Неутомимый Луи Вейо клеймил своим пером всех, кто боролся против идеи непогрешимости. Более всего его гнев обрушивался на публицистов и журналистов Moniteur[7] и подобных ему изданий, отправлявших из Рима искаженную, противоречивую, порой откровенно надуманную информацию. Особенно сильно Вейо негодовал, когда этими пропагандистами оказывались «раздувающиеся от желчи» представители духовенства, такие как аббат Рукетт или отец Гратри, которого он обвинил в заговоре против святой матери церкви. Его упрекам и сарказму подвергся даже монсеньор Дюпанлу, когда в марте 1870 года в новой брошюре из шестидесяти страниц он безуспешно попытался объяснить, что провозгласить папу «непогрешимым» означало повернуться спиной к протестантам и обречь на неудачу обращение язычников. Измученный Вейо высмеивал эти «обидные поношения», вышедшие из-под пера епископа.
Спорили по всяким пустякам: по поводу плохой акустики соборного зала (что, по словам посмеивавшихся представителей меньшинства, доказывало полную бесполезность дебатов). А также о составе комиссий, которые обвинялись в политической неуравновешенности; о регламенте, когда после двух месяцев болтовни папа, наконец, выразил желание уклониться от затяжных дискуссий; по поводу ложной свободы епископов, ограниченных рамками курии…
Один из лучших латинистов, монсеньор Шроссмайер, епископ Сирмия (Хорватия), 22 марта произнес вполне достойную речь, в которой осмелился утверждать, что некоторые протестанты могут искренно любить Иисуса и, возможно, даже больше, чем некоторые католики. Едва Штроссмайер сказал это, как базилику наполнил гвалт:
— Hoereticus! Hoereticus! («Еретик!») Damnamus eum («Да будет проклят!»)
И поскольку суматоха увеличивалась, мертвенно-бледный несчастный Штроссмайер спустился с трибуны, бормоча:
— Protester! Protester! Protester! («Я протестую!»)
Все помнили, что формально протестанты были приглашены Пием IХ на Собор при условии, что они признают Божественную власть церкви и ее главы. «Отделенные братья» подумали, вероятно, о провокации. До настоящего экуменического диалога между католиками и «еретиками» было еще очень далеко!
Злобные споры привели даже к серьезному инциденту. В своем письме французский писатель Шарль де Монталамбер выразил беспокойство по поводу высказанного некоторыми личностями пожелания «воздвигнуть в Ватикане идола». После того как этот каламбур появился в некоторых французских газетах, кто-то показал его понтифику.
— Прежде чем в него поверить, нужно его увидеть! — произнес смертельно оскорбленный папа.
Монталамбер внезапно скончался 13 марта 1870 года в возрасте 50 лет. Его зять монсеньор де Мерод и многочисленные друзья и поклонники назначили отпевание на четверг 17 числа на 10 часов утра в римской церкви Санта Мария в Ара-Коэли. Они разослали сотни приглашений, одно из которых легло на стол папе. Пий IX тотчас вызвал к себе приора капуцинов Ара-Коэли:
— Я категорически запрещаю проведение этой траурной церемонии!
Это вызвало всеобщее огорчение. Особенно были потрясены епископы, специально прибывшие в четверг на церемонию и натолкнувшиеся на закрытую дверь. Тогда главный противник Монталамбера Луи Вейо заказал мессу за упокой души умершего в маленькой церкви Санта Мария в Траспортино. Предупрежденный об этом папа отправился туда без огласки в сопровождении всего лишь четырех гвардейцев, присутствовал на служении и тотчас же отбыл.