Страница 18 из 146
Открытие Собора
Восемнадцатый Всемирный собор, названный Ватиканским, открылся 8 декабря. Первая публичная сессия, под председательством кардинала Рейзаха, состоялась в большом соборном зале, расположенном в правом боковом крыле базилики, сообщающемся с апостольским дворцом. Из 1 050 приглашенных епископов присутствовало 793, а также около пятидесяти аббатов и высших религиозных деятелей, спевших в унисон Veni Creator[5] и Те Deum[6]. Звучным и важным голосом папа благословил собрание, состоявшее, по словам журналистов, из 35 % итальянцев, 17 % французов, 15 % представителей Северной и Южной Америк… Здесь была собрана единая, сильная, выдающаяся церковь. Кто мог сомневаться, что после всех пережитых ею споров она заявит о себе единым голосом?
Позади папского престола перед приделом Святой Девы высилась старинная статуя Марии. С другой стороны помещалась мрачная картина с изображением распятого вниз головой Святого Петра. Во время главной мессы папа напомнил о целях собрания:
— Искоренение распространенных заблуждений, преобразование духовенства и христианского мира, всеобщие мир и согласие…
Начиная со следующего дня от всех участников, включая чиновников, рабочих и типографов, потребовали соблюдения полной секретности… Целью этого, по всей вероятности, выступало нежелание подпитывать противников Собора неконтролируемой информацией. Однако это не помогло: отцы Собора с изумлением обнаружили, что вскоре, с двадцатичетырехчасовым опозданием, одно из периодических изданий Аугсбурга стало публиковать все их выступления! Неужели папа был не в состоянии призвать своих людей к молчанию? Увы! Кто же мог предвидеть, что один из корректоров папской типографии так легко позволит себя подкупить?
Напряжение стремительно нарастало. Неделей ранее примас Бельгии монсеньор Дешам опубликовал новое письмо в адрес своего бывшего друга монсеньора Дюпан-лу: «Церковь определяет раскрытые истины только тогда, когда они либо отрицаются, либо оспариваются, и с ее стороны было бы ошибкой не делать этого». Так аргументировал свою позицию архиепископ Мехелена. Дюпанлу не заставил себя ждать и написал ответ в виде брошюры. Однако когда он отнес текст к типографу, последний потребовал, чтобы Дюпанлу показал ему выданное курией разрешение на печать… Курия, к величайшему удивлению епископа Орлеана, ему отказала! Глубоко униженный, епископ отправился в типографию Неаполя. Он не сразу понял, что правила для всех епископов, желавших публиковать частные письма и неофициальные брошюры, были одинаковыми!
Собор набирал темп. После трех недель, ушедших на выполнение всех формальностей, он приступил к рассмотрению первого проекта «конституции» против «заблуждений» своего времени. И только к концу декабря несколько десятков епископов составили петицию (postulation), призванную внести в дебаты «по поводу церкви» (de Ecclesia) предложение об «освобождении авторитета папы от какой бы то ни было ошибки, когда он выносит решение в отношении веры и морали». Прежде своего представления в конце января на комиссию петиция собрала сначала 350, затем 400 и, наконец, 500 подписей. Среди подписавшихся были кардиналы Мэннинг (Вестминстер) и Дешам (Мехелен), много итальянцев, испанцев, швейцарцев, подавляющее большинство французов, а также епископы, прибывшие из Америки…
Тотчас же несколько десятков епископов, настроенных враждебно против всякого заявления о непогрешимости, выпустили петицию противоположного содержания, адресованную непосредственно Святому Отцу, которую старательно составил архиепископ Вены кардинал Йозеф фон Раузхер. Ее подписали 147 епископов, подавляющее большинство которых составляли немцы и французы. Среди них были: Кетлер (Майнц), Шварценберг (Прага), Симор (Будапешт), Штроссмайер (Хорватия), Кенрик (Сен-Луи), а также 31 француз, в том числе Матьё (Безансон), Дарбуа (Париж) и, конечно же, Дюпанлу (Орлеан). В этом списке фигурировали и восточные епископы, которые боялись, что, став «непогрешимым», папа сможет воспользоваться этим для «латинизации» их церквей!
Однако папа отказался читать данный документ, чем сильно обидел несчастного Раузхера. Просто Пий IX был так сильно завален личными и коллективными обращениями, просьбами об аудиенции и письмами, что взял для себя за правило не заниматься всем этим самому, а перенаправлять компетентным комиссиям. Как-то раз он сказал кардиналу Шварценбергу:
— Как Джованни Мастаи, я верю в непогрешимость, но как папа я не могу ничего требовать от Собора!
Эти две противоположные петиции заставили признать всех, включая Вейо, что отныне в недрах Собора существовали две различные группы: большинства и меньшинства.
— У нас есть уже свои правые и левые! — удивлялся епископ Нанси монсеньор Фулон.
Вокруг архиепископа Руана кардинала Боншоза образовалась даже «третейская партия», которая стремилась предотвратить разрыв между сторонниками и противниками непогрешимости.