Страница 39 из 92
Святая восьмерка
Просыпался я с самым неприятными ощущениями, жутко болела голова от удара, а выросшая шишка на боку затылка напоминала клоунскую мини-шляпу. Геро не было видно, зато вокруг стояла толпа оборванцев с дубинами и вилами наперевес. Которые смотрели на меня с каменными лицами. «Сейчас будут убивать», — подумал я и немного скукожился, и даже зажмурился в предвкушении экзекуции, не желая смотреть, как в меня массово втыкают сельскохозяйственные инструменты, но толпа молча стояла и не шевелилась. Мне стало дурно, казалось, что я задыхаюсь, словно все эти люди вытягивали воздух вокруг, оставляя связанному бедолаге лишь углекислый газ. Потом в этой массе людей послышались шепотки.
— Идут.
— Идут.
— Идут.
Мне стало не по себе ещё больше. «Да кто, блин, там идёт, такой страшный?» Сейчас ещё каким-нибудь длинноклыкам на растерзание отдадут. Я смотрел вниз и ожидал чего-то плохого. Но вопреки самым худшим прогнозам, вокруг меня стали появляться женские ножки, одна пара, две три, четыре, судя по шевелениям, девушки выходили ещё из-за спины. «Неужели надругаться вздумали?» — пошутил я про себя и неуверенно хихикнул, видимо, защитная реакция психики от напряжения вокруг. Я поднял глаза и встретился со взглядом Опты, той, которую не так давно последней провожал до дома. Она же в свою очередь молча указывала на меня пальцем, «ай-я-яй, как некрасиво, тыкать пальцем». Как оказалось, вокруг стояли все восемь моих девочек, из-за которых я рисковал жизнью, и так же, как Опта, обвиняюще указывали на меня. «Вот козлихи неблагодарные».
Я немного даже взбесился от подобной несправедливости и кое-как встал на ноги, будучи всё ещё связанным по рукам и ногам, при этом гордо задрав голову. Ведь понятное дело, никакой вины за мной не было. И когда я так поступил, при этом сохраняя баланс, чтобы не упасть это сделал, вся эта толпа вокруг, которой не видно было края, опустилась на одно колено.
После чего все эти тысячи голодранцев вразнобой стали произносить одну и ту же фразу, которую я в этой какофонии сперва даже не разобрал, пока она не стала звучать в унисон.
— Слава освободителю!
— Слава освободителю!
— Слава освободителю!
Я непонимающе смотрел на это массовое сумасшествие, а от масштабов действа по телу пробежали мурашки.
Я, всё ещё связанный, стал забавно прыгать, крутясь на 360 градусов, в поисках того, к кому обращались массы, этого самого освободителя, но судя по направлениям лиц и тому, как они беззаветно любяще смотрели на меня со слезами на глазах, крестьяне явно имели ввиду одного связанного парня. И тут я взял слово, пытаясь перекричать толпу.
— Люди! Люди! Люди!
— Тише, он скажет.
— Тише!
— Да не ори ты, дурень!
— Интересно, что он скажет?
Послышалось в этой массе.
И когда наступила гробовая тишина, что даже была слышна пролетающая мимо муха, я прокричал, от волнения случайно сорвавшись на визг.
— Да развяжите меня уже! — по-моему тишина стала ещё тише, простите за тавтологию, и длилась она несколько секунд. После чего послышался до боли знакомый ржач моих друзей, которых я не видел, ведь они сидели на постаменте плахи и наблюдали за разворачивающейся картиной. Этот нескромный хохот подхватила толпа. С шишкой на голове, красными глазами, связанный, я, наверное, действительно смотрелся забавно. Поняв всю нелепость ситуации, в ту же секунду присоединился к этой массе, весело заливаясь хохотом, тем временем, один из мужиков звероподобного вида уже снимал резавшие руки путы. Честно говоря, я был рад, что с меня спал ореол сакральности, ведь по моим скромным убеждениям Руслан с далёкой земли совершенно не годится на роль какого-то мессии или около того.