Страница 9 из 15
Я кончила ещё раз. И ещё - когда он кончил второй раз и конвульсивно замер, зарывшись лицом в мои волосы. Третий раз был медленным. Почти нежным - на боку, лицом к лицу. Он обнимал меня, целовал в губы, в щёки, в веки - и двигался внутри так плавно, что оргазм накатил, как волна - не резко, а постепенно, затапливая все тело теплом.
После мы лежали в темноте - он выключил свет, только луна светила в окна - и я слушала его дыхание.- Ты знаешь, - прошептала я, - я не планировала этого.Чего? - спросил он сонно.Влюбляться. Он открыл глаза.
- А ты влюбилась?
Я посмотрела на него. На тени под скулами. На родинку над губой.
- Кажется, да.
Он притянул меня к себе, поцеловал в макушку.
А я знал, - сказал он. - С первой секунды, как ты подпрыгнула, когда я сказал про фигуру. Это не смешно.
Это прекрасно, - он погладил меня по спине. - Спи, Света. Завтра будет новый день. Я закрыла глаза и провалилась в сон - впервые за много месяцев без кошмаров, без Семёна, без чугунной сковороды.
Только его руки, его запах, его тело, прижатое к моему.
Я проснулась от голоса.
Резкого, злого, с металлическими нотками… ты не имеешь права! Я потратила на тебя пять лет, и ты хочешь оставить меня с носом?
Я не сразу поняла, где нахожусь. Шторы были задёрнуты, в комнате царил полумрак, и моя голова покоилась на чужой подушке.
Я у него в номере.
Голос доносился из соседней комнаты - гостиной. Он говорил по телефону. Если бы ты не трахалась налево и направо, может, я бы и подумал о том, чтобы отдать тебе половину, - голос Константина звучал глухо, но каждое слово было выжжено яростью.- А так - иди в суд. Посмотрим, что скажет твой адвокат.
Пауза. Женский голос что-то затараторил - я расслышала только отрывки: «имущество», «ты пожалеешь».- Я уже пожалел, - отрезал Костя. - Что вообще связался с тобой. Трубка грохнула - по ощущениям, в стену.
Тишина.
Я лежала, вжимаясь в подушку, стараясь дышать ровно и незаметно. Пальцы невольно сжали край простыни. «Его бывшая жена. Та самая Мерзкая жадная шлюха, которая изменяла с другом.» Требует половину имущества. И, судя по тону, не собирается отступать.
Я почувствовала, как к горлу подкатывает комок. Не из-за жалости к нему - нет. Из-за понимания: такие женщины, как она, не уходят просто так. Они вцепляются зубами и не отпускают, пока не выгрызут всё до кости. Шаги. Он возвращался в спальню.
Я закрыла глаза, сделав вид, что сплю.
Край кровати прогнулся под его весом. Он сел, провёл рукой по лицу - я слышала шорох щетины о ладонь. Потом наклонился и поцеловал меня в плечо.
Света, - тихо позвал он.
- Я знаю, что ты не спишь. Дышишь слишком часто.
Я открыла глаза.
В полумраке его лицо казалось высеченным из камня - жёсткое, напряжённое, с тенями под глазами. Прости, - сказал он. - Не хотел, чтобы ты слышала этот ужас. Она... Мария умеет выводить из себя. Всё в порядке, - ответила я, хотя внутри всё дрожало. -
- Это твоя бывшая?
Да. - Он провёл ладонью по моей щеке, заправил прядь за ухо. - Требует денег. Как будто я ей что-то должен. А должен?
Он посмотрел на меня с удивлением.
Я не знаю деталей, - осторожно сказала я. - Но если вы прожили вместе пять лет, может, она действительно имеет право на часть...
- Она имела право на верность, - перебил он жёстко. - И на уважение. Вместо этого я получил рога и кучу долгов, которые она наделала за моей спиной.
Я замолчала.
Не моё дело. Не моя война.
Но его пальцы, скользнувшие по моей шее, по ключицам, дрожали. Едва заметно, но я чувствовала. Он был в ярости. И напряжение требовало выхода.
Я села, потянулась к поясу его домашних штанов - серых, мягких, низко сидящих на бёдрах. Света, не надо, - сказал он, но без убеждённости.
- Я хочу, - ответила я, стягивая резинку.
Он не сопротивлялся.
Я опустилась на колени между его ног. Провела рукой по животу - по твёрдым кубикам, по дорожке тёмных волос, ведущей вниз. Член уже наполовину встал, и я обхватила его пальцами - горячий, бархатистый, пульсирующий Ты не обязана, - начал он.
Заткнись, - нежно сказала я и наклонилась.
Впервые в жизни я делала это осознанно. С Семёном минет был обязанностью - быстрой, неловкой. со вкусом латекса, потому что он настаивал на презервативах даже для оральных ласк. С Костей... с Костей я хотела сама. Я провела языком от основания до головки, чувствуя солоноватый вкус его кожи. Потом обхватила губами, впуская в рот, и застонала от того, какой он был - твёрдый, живой, пульсирующий на языке.- Света, -- выдохнул он, откидывая голову.
Я двигалась медленно, глубоко, насколько могла, пока головка не упёрлась в небо. Свободной рукой ласкала то, что не помещалось в рот, массировала яички, сжимала основание. Он зарычал.
Я ускорилась, ритмично посасывая, обводя языком венки, ища те места, от которых он выгибался. Хватит, - выдохнул он, отстраняя меня за волосы. - Ещё немного - и я кончу тебе в рот. А я против? - спросила я, облизывая губы.
Я хочу быть внутри тебя.
Он поднял меня, перевернул на живот, задрал бедра. Я не успела моргнуть - он уже вошёл, жёстко, без прелюдий. Но я была мокрой - так мокрой, что скольжение было лёгким, почти неприличным.- Костя… - простонала я.
- Молчи, - приказал он, вбиваясь в меня с такой силой, что кровать ударилась о стену. Это был не нежный вчерашний секс. Это было неистовство - дикое, первобытное, когда мужчина берёт своё и не спрашивает разрешения.
Мне это нравилось.
Он схватил меня за волосы, натянул, заставляя выгнуть спину. Вторая рука вцепилась в бедро, раздвигая его шире, чтобы входить глубже.
- Твою мать, Света, - рычал он. - Какая же ты... Какая...
Я не слышала, какая. Громко кончила - первый раз, почти сразу. Но он не остановился. Продолжал долбить, и второй оргазм накатил через минуту, третий - через две.
Я кричала. Орала, как ненормальная, впиваясь зубами в подушку, чтобы заглушить звуки. Но он, кажется, хотел, чтобы меня было слышно - потому что откинул подушку в сторону и ускорился ещё больше.- Пусть слышат, - прорычал он. - Пусть все знают, как ты кончаешь. Я кончила в четвёртый раз - длинно, судорожно, с влажным стоном. Только тогда он позволил себе разрядку - сжал мои бёдра так, что наверняка останутся синяки, и кончил глубоко внутри, с рыком, который, наверное, слышали даже внизу.
Мы упали на кровать, мокрые, обессиленные.
- Прости, - прошептал он мне в затылок, обнимая. - Я был груб.Это было потрясающе, - ответила я честно.- Ты всё равно вся дрожишь.
- От счастья.
Он поцеловал меня в плечо.