Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 1 из 15

Пышка для кавказца. Курортный роман

Автор

Рэй Харт

Глава 1. Прах ожиданий

Солнце плавилось над бассейном, превращая хлорированную воду в жидкое стекло. Я сидела на шезлонге, запакованная в парео, как муха в янтаре. Катя уже наматывала круги в бирюзовой глубине, её худое тело рассекало водную гладь с такой лёгкостью, что тошнота подкатывала к горлу. Нет, я не завидовала.

Хорошо, завидовала. Белой завистью, от которой в груди разливалась та же горечь, что и в тот вечер, когда я влетела в квартиру Семена с тортом в руках.

«Блин. Только не это.»

Торт был с клубникой. Его любимый. Я заказала у той кондитерши из Инстаграма, которая делает бисквиты, которые тают на языке. Хотела порадовать. Глупая, жирная, счастливая Света с дурацкой улыбкой до ушей. Ключ повернулся в замке бесшумно - он менял смазку месяц назад и хвастался потом, как тихо теперь закрывается дверь. Я толкнула её, скидывая туфли на каблуках прямо в прихожей. В руке шуршал пакет с десертом. Сначала я подумала, что Семен смотрит порно.

Такое бывало. Я просто закатывала глаза, ставила чайник и ждала, пока он закончит. Но эти звуки были «слишком» настоящими. Мокрыми. Влажными. С хрипом, скрежетом, как будто кого-то душили. Я не пошла на звук.

Моё тело замерло в прихожей, как вкопанное. Ноги приросли к паркету. В пакете с тортом что-то хрустнуло - я сжимала его так сильно, что коробка начала проминаться.

Третий стон. Семен.

Я узнала бы его выдох где угодно. Тот самый, которым он награждал меня по пятницам, когда мы занимались сексом быстро, привычно, без света. Он даже не смотрел на меня. Говорил, что глаза закрывает от усталости Вот, значит, от какой усталости.

Дверь в спальню была приоткрыта на десять сантиметров. Десять гребаных сантиметров, за которыми рухнула вся моя ЖИЗНЬ.

Она стояла на четвереньках на нашем белье. Светлом. Новом. Я купила его на распродаже в «Икее» и гордилась, что мы теперь взрослые - с нормальным постельным комплектом, а не с тем старьём, которое Семен притащил из общаги.

Блондинка. Тощая. Спина ходуном ходила, а он вцепился ей в волосы и долбил так, будто это был последний раз в его ЖИзНИ.

Я смотрела на его пальцы. Те самые, что перебирали мои волосы, когда мы смотрели фильмы. Те самые, что я держала в своей ладони, когда он болел.

В пакете хрустнуло громче.

И они замерли.

Семен посмотрел на меня через плечо. И знаете, что было в его глазах? Не страх. Не стыд. Злость. Будто это я ворвалась в чужую квартиру и испортила ему вечер.

Я смотрела на кухню, где на плите стояла чугунная сковорода. Та самая, на которой жарила ему котлеты по маминому рецепту. Воображала, как сжимаю ручку, замахиваюсь. Кладу эту муду с такой силой, что его череп трещит, как грецкий орех.

Потом я смотрела на неё. На ключицы, выпирающие из-под его пальцев. На худые лопатки. На талию, которую можно обхватить двумя ладонями.

Она была размером меньше меня. На три, нет, на четыре размера. Торт полетел в мусорное ведро по пути к лифту. Я не плакала до тех пор, пока не зашла в кафе на первом этаже. Заказала три шарика пломбира с соленой карамелью и мороженое потекло по пальцам, пока я пыталась размазать слёзы по щекам, как идиотка, чтобы никто не видел.

Официант принёс салфетки. Милый мальчик с прыщавым лбом, наверное, студент. Он ничего не сказал, просто поставил стакан с водой и ушёл.

Я ела мороженое и думала: почему я просто не взяла сковороду? Свет! Ты слышишь меня вообще?

Холодные капли попали на плечо. Катя вылезла из бассейна и теперь отряхивалась надо мной, как мокрый спаниель. Её волосы, бесцветные и тонкие, прилипли к вискам. Очки запотели. Ты в каком мире витаешь?

В прошлом, - я поудобнее завернулась в парео. Ткань была тонкой, почти прозрачной на свету, и я чувствовала, как солнце проникает сквозь неё, щекочет кожу. - Пытаюсь забыть, зачем я вообще сюда приехала. Катя хмыкнула, плюхаясь на соседний шезлонг. Её купальник - дешёвый, китайский, с какими-то выцветшими цветами облепил плоскую грудь

Чтобы отдохнуть от работы. И от мужиков. Ты что, так и не передумала?

Я сказала себе: никаких мужчин. - Я приподняла солнечные очки, посмотрела на неё в упор. - И я держу слово. Ты - дура.

Возможно. - Я опустила очки обратно.

Катя фыркнула, достала телефон и начала листать ленту, подставляя живот солнцу. Бледная кожа уже начала розоветь,

но она не замечала. Или ей было всё равно.

Я смотрела на парочку у края бассейна. Он - смуглый, с полотенцем на плече. Она - миниатюрная, с осиной талией, в кружевном купальнике, который, наверное, стоил как моя двухмесячная зарплата. Он что-то шептал ей на ухо, а она смеялась, запрокидывая голову, и солнце целовало её шею. Зависть скрутила кишки тугим узлом.

Не то чтобы я хотела быть ей. Мне нравилось моё тело. В сотне разных мелочей: как наливается грудь в бюстгальтере, как мужские пальцы утопают в боках, как тени скользят по изгибам, когда я прохожу мимо витрин. Нравилось. До того вечера.

А после я каждый день смотрела в зеркало и проверяла: «достаточно ли я похудела?» Спойлер: недостаточно.

Я заказала ещё лимонад у плавно скользящего между шезлонгами официанта. Высокий стакан с мятой и льдом. Вода на зубах. Горьковато и холодно.

«Здесь хорошо,» - сказала я себе. - «Здесь горы. Здесь нет Семёна. Здесь никто не знает, что твой парень трахал ту, у которой рёбра видны и ключицы.»

Вечером у меня свидание, - небрежно бросила Катя, не отрываясь от телефона. - Лева. Помнишь? Я вчера тебе фото показывала.

Я вспомнила. Рыжий, тощий, как рыбья кость. Глаза близко посажены, улыбка лошадиная. Он работал в каком-то отеле то ли администратором, то ли аниматором - и говорил с акцентом, от которого у меня сами собой складывались руки в молитвенном жесте.

Поздравляю, я сделала глоток и чуть не подавилась, когда поняла, в чём дело. - Ты его подцепила в первый же день?

А что время терять? - Катя пожала плечами, и её позвонки выступили под кожей, как чётки. - Он классный. Весёлый. К тому же, я не собираюсь становиться монахиней из-за того, что какой-то мужик предпочёл мне куриную грудку с ножками.

Я промолчала.

Куриная грудка с ножками.

Очень смешно.

Вечером я лежала в кровати, уставившись в потолок. Номер у нас был приличный - две спальни, крошечная кухонька, вид на горы. Катя сняла его со скидкой, каким-то чудом выловив горящее предложение. Сказала: «Отдохнём, как королевы».

Я тогда ещё не знала, что слово «отдохнём» в её понимании значит «пересплю со всеми мужчинами в радиусе километра»

Стена была тонкой. Очень тонкой.