Страница 9 из 14
Глава 8. Задержитесь, Дина
Глава 8. Задержитесь, Дина
Глава 8. Задержитесь, Дина
Пятница.
Весь офис живёт одним: скорей бы шесть вечера.
Девочки из бухгалтерии обсуждают бар на Патриках. Инна Павловна уходит в пять под предлогом стоматолога. Курьер Вася исчезает ещё в обед.
В шесть ноль-ноль я выключаю компьютер.
И тут оживает селектор.
— Дина. Зайдите.
Я захожу.
Громов сидит за столом без пиджака. Рукава рубашки закатаны до локтя. Верхние пуговицы расстёгнуты. Галстук валяется на подоконнике.
Перед ним гора бумаг.
— Контракт с китайцами, — говорит он, не поднимая головы. — Они строят в Подмосковье три завода и хотят, чтобы охраняли их мы. Подписание перенесли на понедельник, на восемь утра. Нужно проверить все приложения и перевести сноски. Сегодня.
— Сегодня?
— У вас были планы?
Я думаю о Лике, которая звала меня в «Орхидею» посмотреть её новый номер.
— Нет, — говорю я.
Он поднимает глаза.
— Задержитесь, Дина. Мне нужна ваша помощь.
Этаж пустеет.
Гаснет свет в коридоре. Затихает гул кондиционеров. Где-то внизу хлопает дверь, и больше ни звука.
Мы остаёмся вдвоём.
Я сижу за маленьким столом для переговоров у него в кабинете. Он за своим. Между нами метров пять и стопка бумаг.
За окнами темнеет. Город загорается огнями. Тысячи окон, фонари, красные линии машин на проспекте.
Мы работаем молча. Только шелест страниц и щелчки клавиатуры.
Иногда он задаёт вопрос. Я отвечаю.
Иногда я поднимаю голову и ловлю на себе его взгляд.
Он не отворачивается.
Я тоже.
К девяти вечера у меня урчит в животе. Громко. На весь кабинет.
Я краснею до корней волос.
Громов смотрит на меня. И вдруг смеётся.
По-настоящему. Низко, хрипло, откинув голову.
Я впервые слышу, как он смеётся.
И этот звук делает со мной что-то невозможное.
— Простите, — говорит он, всё ещё улыбаясь. — Я вас уморил. Пицца?
— Пицца, — соглашаюсь я.
Пиццу мы едим прямо из коробки. На полу у панорамного окна.
Громов сидит, привалившись спиной к стеклу, и вытянув длинные ноги. Я рядом, поджав колени, сбросив туфли.
Он без пиджака, я без туфель, мы едим пиццу руками в кабинете генерального директора.
Если бы кто-нибудь мне месяц назад сказал…
— Расскажите о себе, Дина, — вдруг говорит он.
— Что рассказать?
— Что угодно. Вы работаете у меня два месяца, а я ничего о вас не знаю.
— Вы знаете, какой кофе я пью.
Он усмехается.
— Это другое.
Я смотрю на город внизу.
И почему-то рассказываю.
Про маму и папу. Про сумку у порога в день рождения. Про «дальше сама». Про вокзал. Про Ашота и сырники. Про Лику, которая подобрала меня как бездомного котёнка.
Я никогда никому этого не рассказывала целиком. Даже Лике.
Он слушает молча. Не перебивает. Только его лицо становится всё жёстче.
Когда я заканчиваю, он долго молчит.
— Ваши родители идиоты, — наконец говорит он.
Я фыркаю.
— Вы так думаете?
— Я знаю. У них была вы, и они вас выставили за дверь, — он качает головой. — Идиоты.
Он говорит это так просто.
Так уверенно.
Что у меня щиплет в глазах.
— А вы? — спрашиваю я, чтобы не расплакаться. — Расскажите о себе.
Он пожимает плечами.
— Нечего рассказывать. Вырос в Подольске. Отец пил, мать работала на двух работах. В восемнадцать ушёл в армию, потом остался по контракту. Вернулся и приехал в Москву с тремя тысячами в кармане. Охранял ночные клубы, склады, чужие машины. Потом собрал своих ребят. Потом своя компания.
— И всё сами?
— Всё сам, — он смотрит на меня. — Так что я знаю, что такое «дальше сама», Дина. Очень хорошо знаю.
Я смотрю на его руку. Рукав закатан, и теперь я наконец вижу татуировку целиком.
Компас. Старый, морской, с тонкой стрелкой. И буквы вокруг.
— Можно? — спрашиваю я.
Он молча протягивает руку.
Я осторожно веду пальцем по тёмным линиям. Кожа под ними тёплая. Я чувствую, как он замирает.
— Я сделал его в армии. В восемнадцать, — говорит он тихо. — Чтобы не забыть, куда иду.
— И куда?
— Вперёд. Только вперёд. Никогда обратно.
Я не убираю пальцы. Он не убирает руку.
Между нами повисает тишина.
Не неловкая.
Другая.
Тёплая. Густая. Звенящая.
Я чувствую его плечо рядом со своим. Совсем близко. В сантиметре.
— А Алина? — вырывается у меня.
Он поднимает бровь.
— Что Алина?
— Вы с ней… Она называет вас Серёжей.
Он молчит секунду.
А потом медленно, очень медленно поворачивается ко мне всем телом.
— Вы ревнуете, Дина?
Я краснею.
— Нет!
— Кофемашина сломалась, — говорит он тихо, с усмешкой.
— Это было совпадение.
— Конечно.
Он смотрит на меня. Серые глаза в полутьме кажутся почти чёрными.
— Между мной и Алиной ничего нет, — говорит он. — И никогда не было. Она этого хочет. Я — нет.
— Почему? — шепчу я.
Он протягивает руку.
Убирает прядь волос с моего лица. Заправляет её мне за ухо.
Его пальцы задерживаются на моей щеке.
Горячие. Шершавые.
— Потому что я хочу другую, — отвечает он.