Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 1 из 14

Глава 1. Сама по себе

Мне восемнадцать ровно шесть часов.

Торт никто не покупал. Свечи никто не зажигал.

Зато у порога стоит моя спортивная сумка. Та самая, с которой я когда-то ездила в лагерь.

— Дина, сядь, — говорит мама.

Она сидит на кухне, сложив руки на клеёнке. Отец стоит у окна. Спиной ко мне.

Я сажусь. В животе холодеет.

— Ты теперь взрослая, — продолжает мама ровным голосом. Таким говорят в поликлинике: «Следующий». — Мы с отцом свой долг выполнили. Вырастили, выучили, одели.

— И? — спрашиваю я.

— И дальше сама.

Я смотрю на сумку. Потом на маму.

— В смысле… сегодня?

— Документы там. Немного денег на первое время, — отец наконец поворачивается. — Ты же поступила в университет. Вот и учись. Работай. Как все.

Как все.

Я на заочном, потому что на бюджет очный не хватило двух баллов. Всего двух.

Хочется закричать. Хочется разбить эту дурацкую сахарницу с петушком, которая стоит на столе всю мою жизнь.

Но я просто встаю.

Беру сумку.

И ухожу.

Никто меня не останавливает.

Первую ночь я провожу на вокзале.

Вторую — у одноклассницы, чья мама смотрит на меня так, будто я принесла в дом тараканов.

На третий день я устраиваюсь официанткой в кафе «Корица» у метро. Хозяин, пожилой армянин Ашот, оглядывает меня с ног до головы и цокает языком.

— Улыбаться умеешь?

— Умею.

— Покажи.

Я показываю.

— Плохо. Но ноги красивые. Выходи завтра.

Так начинается моя взрослая жизнь.

С подносов, с жирных пятен на фартуке и с чаевых мелочью.

Её я замечаю на пятый день.

Она сидит за угловым столиком, закинув ногу на ногу. Чёрные волосы до пояса, губы цвета спелой вишни, на плечах чужая мужская куртка.

— Капучино. На кокосовом, — бросает она, не поднимая глаз от телефона.

Приношу.

Она делает глоток, морщится и наконец смотрит на меня.

— Ты что туда положила? Слёзы?

— Кокосовое молоко, — теряюсь я. — Как вы просили.

— Да я не про кофе, — она кивает на моё лицо. — Ты ревела. Глаза красные.

Я молчу.

Я правда ревела. В подсобке, между коробками с салфетками. Потому что ночевать мне сегодня негде.

— Садись, — говорит незнакомка.

— Мне нельзя. Я на смене.

— Ашот! — кричит она через весь зал. — Твоя новенькая пять минут посидит со мной, я тебе потом станцую на день рождения!

Из-за стойки доносится смех и что-то по-армянски.

— Он разрешил, — уверенно сообщает она. — Садись. Я Лика.

— Дина.

— Рассказывай, Дина.

И я рассказываю.

Про сумку у порога. Про «дальше сама». Про вокзал.

Лика слушает, не перебивая. Только иногда крутит на пальце массивное серебряное кольцо.

— Понятно, — наконец произносит она. — У меня однушка на Садовой. Хозяйка дерёт как за трёшку. Половина твоя, если хочешь.

— Ты же меня не знаешь.

— Знаю. Ты честная. У тебя это на лице написано огромными буквами, — Лика допивает кофе и встаёт. — Работаю в клубе «Орхидея». Танцовщицей. Сразу говорю, чтобы ты потом в обморок не падала.

— Я не упаду.

— Посмотрим, — она подмигивает и кладёт на стол ключи. — Садовая, семнадцать, квартира сорок. Я вернусь под утро. Не ешь мой йогурт.

Она уходит, оставляя за собой шлейф сладких духов.

А я сижу и смотрю на ключи.

Впервые за пять дней мне хочется улыбаться по-настоящему.