Страница 1 из 14
Глава 1. Сама по себе
Мне восемнадцать ровно шесть часов.
Торт никто не покупал. Свечи никто не зажигал.
Зато у порога стоит моя спортивная сумка. Та самая, с которой я когда-то ездила в лагерь.
— Дина, сядь, — говорит мама.
Она сидит на кухне, сложив руки на клеёнке. Отец стоит у окна. Спиной ко мне.
Я сажусь. В животе холодеет.
— Ты теперь взрослая, — продолжает мама ровным голосом. Таким говорят в поликлинике: «Следующий». — Мы с отцом свой долг выполнили. Вырастили, выучили, одели.
— И? — спрашиваю я.
— И дальше сама.
Я смотрю на сумку. Потом на маму.
— В смысле… сегодня?
— Документы там. Немного денег на первое время, — отец наконец поворачивается. — Ты же поступила в университет. Вот и учись. Работай. Как все.
Как все.
Я на заочном, потому что на бюджет очный не хватило двух баллов. Всего двух.
Хочется закричать. Хочется разбить эту дурацкую сахарницу с петушком, которая стоит на столе всю мою жизнь.
Но я просто встаю.
Беру сумку.
И ухожу.
Никто меня не останавливает.
Первую ночь я провожу на вокзале.
Вторую — у одноклассницы, чья мама смотрит на меня так, будто я принесла в дом тараканов.
На третий день я устраиваюсь официанткой в кафе «Корица» у метро. Хозяин, пожилой армянин Ашот, оглядывает меня с ног до головы и цокает языком.
— Улыбаться умеешь?
— Умею.
— Покажи.
Я показываю.
— Плохо. Но ноги красивые. Выходи завтра.
Так начинается моя взрослая жизнь.
С подносов, с жирных пятен на фартуке и с чаевых мелочью.
Её я замечаю на пятый день.
Она сидит за угловым столиком, закинув ногу на ногу. Чёрные волосы до пояса, губы цвета спелой вишни, на плечах чужая мужская куртка.
— Капучино. На кокосовом, — бросает она, не поднимая глаз от телефона.
Приношу.
Она делает глоток, морщится и наконец смотрит на меня.
— Ты что туда положила? Слёзы?
— Кокосовое молоко, — теряюсь я. — Как вы просили.
— Да я не про кофе, — она кивает на моё лицо. — Ты ревела. Глаза красные.
Я молчу.
Я правда ревела. В подсобке, между коробками с салфетками. Потому что ночевать мне сегодня негде.
— Садись, — говорит незнакомка.
— Мне нельзя. Я на смене.
— Ашот! — кричит она через весь зал. — Твоя новенькая пять минут посидит со мной, я тебе потом станцую на день рождения!
Из-за стойки доносится смех и что-то по-армянски.
— Он разрешил, — уверенно сообщает она. — Садись. Я Лика.
— Дина.
— Рассказывай, Дина.
И я рассказываю.
Про сумку у порога. Про «дальше сама». Про вокзал.
Лика слушает, не перебивая. Только иногда крутит на пальце массивное серебряное кольцо.
— Понятно, — наконец произносит она. — У меня однушка на Садовой. Хозяйка дерёт как за трёшку. Половина твоя, если хочешь.
— Ты же меня не знаешь.
— Знаю. Ты честная. У тебя это на лице написано огромными буквами, — Лика допивает кофе и встаёт. — Работаю в клубе «Орхидея». Танцовщицей. Сразу говорю, чтобы ты потом в обморок не падала.
— Я не упаду.
— Посмотрим, — она подмигивает и кладёт на стол ключи. — Садовая, семнадцать, квартира сорок. Я вернусь под утро. Не ешь мой йогурт.
Она уходит, оставляя за собой шлейф сладких духов.
А я сижу и смотрю на ключи.
Впервые за пять дней мне хочется улыбаться по-настоящему.