Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 56 из 60

— Ты злая! — Голос у неё сорвался, и она рванулась вперёд, охранник поймал её за локоть. — Ты всё забрала! Ты в белом стоишь, а я на кассе стою! У тебя мужик, деньги, а у меня ребёнка нет! Ты хоть понимаешь, что ты со мной сделала?!

Продавщица за стойкой сняла трубку.

— Кать! — Вика уже кричала. — Ты мне жизнь сломала! Ты чудовище!

Я стояла на нижней ступени в белом платье и смотрела на неё.

Внутри у меня было тихо.

Восемь лет назад она рыдала у меня в коридоре с претензией от банка. Сегодня она кричала мне через салон, что я чудовище.

Между этими двумя днями поместилась вся её жизнь и половина моей.

— Вик, — сказала я. — Костя платит тебе содержание, потому что я поставила это условием. Ты об этом знаешь?

Она осеклась.

— Он сказал, — выговорила она.

— Свидания раз в неделю у тебя тоже есть. Их выторговала я, вопреки его желанию. — Я держала подол одной рукой. — Ходи на них. Это единственное, чем я могу тебе помочь, и я это уже сделала.

Вика смотрела на меня и молчала.

— Выведите, пожалуйста, — сказала я охраннику.

Он вывел её. Она упиралась и кричала до самой двери, а на улице сразу замолчала, повернулась и пошла вдоль дома, засунув руки в карманы.

Через стекло было видно, как она идёт.

Стеклянная дверь закрылась, и в салоне стало очень тихо.

— Господи, — выговорила стилист с лестницы. — Кто это?

— Никто, — сказала я, поднимая подол. — Пойдёмте, у нас рукав ещё.

--

Вечером я рассказала Стасу.

Мы сидели у него на кухне, он резал что-то к ужину и слушал, не оборачиваясь.

— Ты в порядке? — спросил он, вытирая нож о полотенце.

— В порядке.

— Кать.

— Я правда в порядке, — сказала я. — У меня только одно в голове застряло.

— Что?

— Она сказала: «у меня ребёнка нет».

Я обхватила кружку двумя руками.

— Она так и не поняла. — Я смотрела в стол. — Она до сих пор считает, что его у неё отняли. Что это со мной связано, что это часть моей мести.

Стас поставил доску на стол и сел напротив.

— А ты?

— А я знаю, что там было в акте опеки, — сказала я. — Я его читала. Недобор веса и пустой холодильник.

Он налил себе воды и выпил половину стакана.

— Тогда чего ты мучаешься?

— Я не мучаюсь. — Я подняла глаза. — Я просто хочу, чтобы ты знал: я про это думаю. И не хочу однажды перестать.

Стас поставил стакан.

— Вот поэтому ты ею и не станешь, — сказал он.

--

Платье привезли за три дня до свадьбы.

Его повесили в гардеробной, в чехле, и я один раз, поздно вечером, зашла и расстегнула молнию, чтобы посмотреть.

Белый шёлк в темноте выглядел серым.

Я стояла в гардеробной и думала об очень простой вещи.

Полтора года назад у меня в чехле уже висело платье. Оно провисело там до декабря, потом я вынесла его на помойку, не разворачивая, — в тот декабрь я жила на Автозаводской и ела гречку.

То платье выбирала женщина, уверенная в завтрашнем дне.

Это выбрала женщина, знающая, что завтрашний день ничего не гарантирует.

Второе показалось мне надёжнее.

Я застегнула чехол.

— Ты идёшь? — крикнул Стас из спальни.

— Иду, — отозвалась я, выключая свет в гардеробной.