Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 34 из 60

Микрофон я держала у бедра, и он всё равно всё взял. Зал услышал каждое слово.

Сергей моргнул.

— Она с тобой спала, чтобы ты платил, — продолжала я ровно. — Ребёнка ей сделали в клинике за мои деньги. Я оплатила твоего сына, Серёж. Только он не твой.

Я убрала руку и вытерла пальцы о платье.

— Вот и вся твоя история.

Он остался на коленях.

Я обошла его и спустилась по ступеням в зал.

Люди расступались. Кто-то тронул меня за локоть — я не поняла, кто. Кириллов сказал мне вслед: «Екатерина Андреевна» — я кивнула, не оборачиваясь.

У дверей стоял Станислав.

Он не подошёл ко мне ни разу за эти двадцать минут. Он стоял у стены, руки в карманах, и смотрел, и я всё это время знала, что он там.

Я дошла до него.

— Ну как? — спросила я.

— Вы дошли, — сказал он.

И вот тут меня начало трясти.

Мелко, из глубины, от колен. Я взялась за дверной косяк.

— Только не здесь, — сказала я сквозь зубы. — Пожалуйста.

Он посмотрел мне в лицо, коротко кивнул и подставил локоть.

Я взяла его под руку и пошла через холл, мимо стола с тремя папками экспертизы, мимо гардероба, мимо распорядителя. Спина прямая, голова прямо, шаг обычный.

Сзади, из бального зала, доносился нарастающий гул.

На крыльце было минус восемь и очень тихо. Валил снег, крупный, медленный, и оседал на плечах.

Я стояла на верхней ступени в красном платье, без пальто, и дышала ртом.

— Пальто, — сказал Станислав и накинул мне на плечи своё.

Я стояла и смотрела на снег.

Трясло меня минуты три. Он держал меня за локоть и молчал, и ни одного слова утешения от него не последовало, за что я была ему благодарна.

Внутри у меня к тому моменту улеглось всё, кроме одного.

Я думала про ребёнка.

Через восемь недель он родится. Мать его сегодня потеряла всё, отец сидит без денег с арендованным залом в Люберцах, а мужчина, считавший себя отцом, стоит на коленях в бальном зале. И мальчик этот начал существовать потому, что я подписала платёжку на восемьсот сорок тысяч и была очень довольна собой.

Я оплатила его.

Мне тридцать один год. К появлению на свет одного-единственного ребёнка я причастна — вот к этому.

Три месяца назад я вышла на набережную в халате.

Сегодня я вышла из этих дверей в красном.

Ниже, у машин, хлопнула дверца. Кто-то из гостей уже говорил в трубку, громко, с азартом: «Ты не представляешь, что тут было».

К утру это будет знать весь город.