Страница 28 из 60
Потому что я увидела зал. Сто двадцать человек, свет, мой микрофон — и Сергей встаёт с бокалом и говорит: а расскажите нам про лестницу. И зал поворачивается ко мне. И всё повторяется: опенспейс, беременная женщина, сорок опущенных голов.
Я боялась не суда. Суд я выиграю.
Я боялась второй раз оказаться женщиной под взглядами и молчать.
Я просидела на полу минут двадцать.
Потом сделала то, чего стыжусь до сих пор: открыла черновик ответа и начала писать ему объяснение. Я в ноябре была на работе. У меня есть отметки пропуска. Я к вашей лестнице не подходила.
Три абзаца оправданий. Я перечитала их и удалила, слово за словом, и рука у меня дрожала.
Оправдывается виноватый.
Я собрала распечатки, легла и до трёх часов лежала с открытыми глазами.
Утром я пришла в зал раньше него.
Отработала разминку, села на скамью и достала телефон — перечитать. Я перечитывала это сообщение раз десятый, и каждый раз оно действовало.
Станислав вошёл, поставил бутылку с водой на пол и остановился у меня за спиной.
Я не услышала. Он прочитал через плечо.
— Дайте, — сказал он.
Я подняла голову.
— Не надо.
— Екатерина Андреевна. Дайте телефон.
Я отдала.
Он сел рядом на скамью, локти на колени, и читал молча секунд сорок. Прокрутил вверх, прочитал предыдущие. Лицо у него не изменилось ни разу.
— Справки нет, — сказал он.
— Нет.
— Свидетелей нет.
— Нет.
— Он это пишет с телефона, текстом, со своего номера. — Станислав хмыкнул. — Ваш бывший — идиот, Екатерина Андреевна. Он третий месяц выдаёт вам доказательства в письменном виде.
— Мне от этого не легче.
— Это ненадолго.
Он начал печатать.
Я потянулась было к телефону и остановилась. Он повернул экран ко мне.
«Сергей. Это Станислав Ковалёв. Я спутник Екатерины Андреевны и оплачиваю вечер двадцатого февраля.
Никаких бумаг заранее подписываться не будет. Приезжайте на вечер — все документы будут на месте, юристы тоже, подпишем всё в один вечер и разойдёмся.
Или вы боитесь приехать?»
— Он не ответит, — сказала я.
Он отправил.
Ответ пришёл через одиннадцать минут.
«Приедем. И бумаги привезите нормальные, а не то, что ваша юристка насочиняет».
Станислав вернул мне телефон.
— Ну вот, — сказал он. — Теперь он приедет сам, приедет злой и приедет с уверенностью, что едет побеждать.
Я смотрела на переписку.
— Он мог отказаться.
— Не мог. — Станислав встал и подобрал бутылку. — Мужчина такого типа не отвечает «я боюсь» другому мужчине. Это единственная кнопка, работающая на нём безотказно, и он мне сам её показал.
Он пошёл к тренажёрам.
— Разминка окончена. Планка, три подхода по минуте.
Я легла на коврик.
И вот здесь, лёжа лицом в пол, дрожа на второй минуте, я поймала себя на мысли, от неё стало тепло и страшно одновременно.
За три месяца этот человек ни разу меня не пожалел.
И ни разу не бросил.
Дрожь дошла до плеч, руки поехали, и я легла лицом на коврик.
— Вставайте, — сказал он сверху. — Ещё два подхода.
Я встала.