Страница 86 из 93
И тогда Стефа приняла единственно возможное решение. Единственное решение, которое могло спасти ее жизнь. Повернувшись, она со всех ног кинулась домой, к спасительному окну. Голова кружилась, ноги слабели, перед глазами всё плыло, но она слишком хотела жить. Слишком хотела жить, чтобы вот так просто сдаться. Она зажала нос и рот, чтобы не вдыхать углекислый газ, и тупо перебирала ногами. Без мыслей, без чувств. Каждый новый шаг давался труднее, но она продолжала делать эти гребаные шаги. Окно, найти свое окно. Ориентир — розовый крабик. И она добежала. Зацепила пальцем оконную раму, рванула на себя, перегнулась и кувырком перекатилась в квартиру. Судорожно, с каким-то сиплым хрипом вдохнула спасительный газ. Еще пара вдохов, чтобы убрать черноту перед глазами и дать мышцам хоть немного сил. Затем вскарабкалась на колени и захлопнула окно.
— А Таня? — нервно стукнут по столу Коробейников. — Ты что, не вернулась, не спасла ее⁈
— У меня не было третьего баллона, — пробормотала Стефа, и предательские слезы брызнули из глаз. — Я хотела! Я думала об этом! Но я не знала, у кого попросить помощи. Я надеялась, что она побежит за мной…
— Ты просто бросила ее одну, — гневно процедил директор фермы.
— Молчали бы, папаша, — грубо оборвал Игорь Петрович. — Не вам девчонку винить. Воспитал сыночка, ссука!
Видно было, что он вне себя и еле сдерживается, чтобы не ругаться матом в присутствии должностных лиц. Стефа громко шмыгала носом, оглядывая остальных. Осуждают ее? Ненавидят? Кажется, нет. Даже с сочувствием смотрят.
— А я не понял, — встрял мэр. — Как она километр без кислорода трусила? Это ваще возможно?
— Возможно, — сказал Игорь Петрович. — У нас некоторые умельцы туда-обратно без баллонов бегают. Чисто по приколу. А мировой рекорд, насколько я помню, минут тридцать.
— Ебать! — изумился мэр.
Гоша с Миленой синхронно прыснули и любовно уставились друг на друга. По-любому спят, окончательно убедилась Стефа.
— Я могу минут на пять дыхание задержать, — сообщила она. — Но это с подготовкой и в спокойной обстановке. Надо хорошо подышать предварительно, расслабиться и так далее. А когда вот так, внезапно, на стрессе… Тяжело. Мне правда очень плохо было, когда прибежала. Сидела на коленях на холодном полу, даже встать не могла. Смотрела тупо в окошко и ждала, когда Таня прибежит. Вот-вот, еще секунда. А ее всё не было…
— Ты бы ее все равно не спасла, — доброжелательно сказал Игорь Петрович. — Туда-сюда… Уже поздно было, в любом случае.
— Да, — Стефа кивнула, размазывая по щекам слезы. — Таня не умела без кислорода обходиться. Сразу паника начиналась. А в панике человек ничего не может. Я это потом вспомнила…
— Мы тебя не виним, — мягко проговорила Милена. — Точнее, виним, но не в этом. — Она обошла круглый стол и положила ладонь с алыми коготками на плечо Юрасика. — Ну что, малыш? Рассказывай. Что было дальше?
— Ничего не было! — вскинулся директорский сынок. — И рассказ ее полный пи… бред! Не ходил я никуда в тот день, я вам уже всё рассказывал. Она сама ее замочила! Она всегда Тане завидовала. Сама же призналась, что мужик ее к Тане ушел. Вот и мотив. А то, что эта Стефа врет как дышит, весь Марс знает. Любого спросите!
— Ее слово против нашего, — весомо проговорил Коробейников. — И никаких доказательств. Ничего у вас нет.
— А если мы сейчас пойдем на ферму и проверим по базе все выходы за периметр? — спросил Игорь Петрович.
— Идите! — победно вскрикнул Юрасик. — Ничего не найдете! Всё удалено.
Он в ужасе запнулся и по-детски зажал рот рукой. Милена звонко захохотала. Постепенно присоединились и остальные. Зал для торжественных приемов наполнился хихиканьем, ржачем и гоготом.
— Эх, малыш, малыш! — снисходительно проговорила рыжая следачка. — Вроде по документам взрослый, а какой же ребенок!
— Этот жеребенок давно достиг возраста уголовной ответственности, — угрюмо процедил Игорь Петрович. — И убил девушку.
— Значит, так. — Коробейников-старший оперся руками на стол, громыхнул стулом и поднялся. — Мальчик в шоке из-за вашей травли и сам не понимает, что говорит. Накинулись всей сворой! Гав-Гав! Больше он не скажет ни слова. Все допросы — только официально и в присутствии адвоката. Ты понял меня?
Вопрос относился к Юрасику, и тот сразу мелко закивал. Стефа с отвращением смотрела на его красное лицо, пухлые щеки и маленькие испуганные глазки. Так она и думала, что этим кончится. Адвокаты, взятки, отмазки. Так. Она. И думала.
— Хорошо, Лука Львович, — примирительным голосом сказала Милена. — Не будем пока вашего мальчика трогать. — Слово «мальчик» она произнесла особенно противным, ехидным тоном. — Поговорим о вас.
— А что я? — удивился тот. — По-вашему, я тоже Татьяну убил? Второй раз, ага? Что вы еще придумали, мадам Фантазерка?
— Нет, не убили, — мотнула она головой. — Но вы сделали нечто, что намного хуже. И я собираюсь поведать об этом. Так что садитесь обратно, разговор не закончен.
— Что вы себе позволяете?
— Сядьте, Лука Львович, — добродушно, но твердо сказал Ляшко. — Давайте дослушаем эту конференцию до конца. Кто там у нас следующий спикер?
— Я, — улыбнулась Милена. — Спасибо за предоставленное слово. Внимание, господа, черный ящик!
Последние слова она вскрикнула тоном заправского конферансье, и все закрутили шеями, ожидая, наверное, что сейчас зайдут мужики во фраках и внесут настоящий черный ящик. Вместо этого Милена порылась в сумочке и швырнула какой-то мелкий предмет на стол. Предмет подпрыгнул, покатился и остановился ровно посередине стола.
Гошу издал смешок, и Стефа увидела, как он восторженно смотрит на свою рыжую бабу.
«Ну ты и сучка, — прочла она его мысли. — Ну и стерва. Как же ты прекрасна!»