Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 77 из 93

— Да как и все! — неожиданно горячо ответил он. — На Землю хочу. Домой!

— Домой? Ты же там не был никогда. Разве твой дом не здесь?

— Нет! Мой дом — это Земля. А здесь мы все пришлые. Инопланетяне.

Он вскочил с кресла и потопал к кулеру в уголке. Налил воды в металлическую кружку и выпил залпом. Щеки и нос у него порозовели — от нервов или от алкоголя. Розовый кончик носа, задранный кверху, напоминал поросячий пятачок. Ай-ай-ай, покачала Милена головой. Бухать среди бела дня, да еще и в таком нежном возрасте. Одиннадцать марсианских лет! Куда смотрит ювенальная юстиция?

— Ты знаешь, сколько людей на Земле мечтают попасть на Марс? — принялась мягко увещевать она. — На какие жертвы идут ради этого, сколько готовы отдать за долгий и утомительный полет? Некоторые согласны на всё ради этого, но их не берут. По здоровью, или специальность не та. У них нет никаких шансов исполнить свою мечту. А ты всё с рождения получил, бесплатно, на блюдечке с каемочкой.

— Да в том и дело! — он нервно закричал и так скривил лицо, будто сейчас расплачется. — Не нужна мне эта каемочка! Махнусь не глядя. Это родители всё решили за меня. Это им было надо, а не мне! Никто не спросил, хочу ли я гнить на этой тупой планетке. Заперли меня под этим гребаным куполом как в тюряге. В изоляции от нормального мира, от нормальной жизни. И никаких шансов отсюда свалить. Хоть сдохни тут, всем насрать.

Из кухни вышел его отец.

— У вас всё нормально? Что за вопли?

— Да, мы тут философскую беседу ведем, — сказала Милена. — Про свободу воли и выбор жизненного пути. Вы знаете, что ваш сын мечтает улететь на Землю?

— Знаю.

— И что, неужели вы не можете выбить ему место на корабле? С вашей-то властью над ртами и желудками всея Марсоруси.

— Теперь не могу, — директор яростно зыркнул на сынка.

— Теперь? — уточил Гоша. — А что изменилось?

Но Коробейников только рукой махнул.

— Допрос окончен? А то еще куча работы сегодня. Кролики, опять же.

— Да, большое спасибо, — сказал Гоша.

Они уже выходили на улицу, но вдруг Милена обернулась и спросила директора:

— Вы любите Лану?

— Что? Кого? Вы о чем?

— О вашей любовнице.

— К чему вопрос? Это мое личное дело. Как это относится к…

— Не любите, — сказала Милена. — А Таню любили, да?

Лицо его стало серым.

Они молча шли за Ланой к воротам в город.

— Лана, хочу задать вам один вопрос, — сказала Милена.

Женщина обернулась и удивленно уставилась на нее. Выслушав вопрос, она степенно подняла полумесяцы бровей.

— Я не понимаю, о чем вы, — холодно произнесла Лана.

— Всё вы понимаете, — вздохнула Милена.

— Уезжайте, — вдруг сказала она, и на круглых щеках вспыхнули пунцовые пятна. — Вам здесь никто не рад.

— Уедем, когда накажем убийцу Тани. А вас ее смерть совсем не волнует?

— Люди умирают, — пожала она плечами. — И мы сдохнем. Вы ведь никому не хотите сделать лучше. Только увеличить людские страдания.

— Да? А слово «справедливость» вам ни о чем не говорит? — поинтересовалась Милена.

— Нет, — помотала она своей круглой головой, так что толстая коса закачалась как маятник. — Бессмысленное слово. Просто лозунг.

— Возможно, — кивнула Милена. — Но для меня ничего важнее этого бессмысенного слова не существует. Такой уж уродилась.

Лана молча подвела их к воротам, приложила карту и открыла дверь. Проигнорировала их вежливые «до свидания» и захлопнула калитку. Они вышли в город.

— Пиздец, — сказал Гоша.

— Согласна, — сказала Милена.

— Ты еще и умная, оказывается?

— Удивлен?

Он приобнял ее за плечи и расплылся в улыбке.

— За твоими охренительными сиськами очень сложно разглядеть мозг. Они его загораживают. С какой стороны не взглянешь на тебя — везде в них упираешься. Но сегодня я весь день в легком шоке.

— Бывает, — она довольно улыбалась.

— Хотя я мог бы еще на шахматах догадаться. Но ты была слишком красивая. Короче, я покорен.

— Влюбился?

— Угу.

— Чем докажешь?

— Снимай трусы, докажу прямо здесь.

Он сгреб ее в охапку и схватил за жопу, но она вырвалась с возмущенным криком:

— Дурак! Тут люди ходят! Совсем стыд потерял.

Пихнула локтем в бок, чтобы не расслаблялся. Затем кокетливо поправила прическу.

— Нельзя же всё к сексу сводить. А как же духовная близость и всё такое?

— Это обязательно. Без духовной близости никуда. Но я пока не натрахаюсь, не могу об этой фигне думать. А с тобой, походу, это еще нескоро настанет.

Он снова обвил ее своими лапищами, и она позволила ему короткий полуневинный поцелуй. Но потом вырвалась, всё-таки публичное место, люди. А она замужняя дама, как никак.

— Ладно, ты права, дойдем до отеля, — сказал Степашка, сжимая ее руку.

Но на подходе к отелю ей пришлось вновь его удивить.

— Ты иди, а я еще прогуляюсь.

— Чтооо? — глаза у него стали как теннисные шарики, а пушистые ресницы быстро заморгали. Эх, ну зачем ему такие ресницы? Это ей они нужны позарез, а не этому мужлану. Ошиблись наверху при распределении. — Куда это ты собралась?

— Дело есть. Иди, пупсик, отдохни.

— Никуда я тебя не отпущу. Я Виктору Палычу обещал присматривать за тобой. И обещание выполню.

— Да, вот уж присмотрел так присмотрел! Виктор Палыч век доброту твою не забудет! — звонко засмеялась она. Но смех смехом, а отделаться от ухажера ей так и не удалось. Пришлось брать с собой.

Минут через десять они вновь заходили в знакомую реголитную двухэтажку. Социолог изумленно пялился на зачастивших гостей.

— Здрасьте снова, — сказала Милена. — Нам нужна ваша Стефа. И генетическая лаборатория.