Страница 62 из 93
22. Женщина, покрытая шерстью
Японский халатик полетел на пол. Гоша вытаращил глаза. То, что открылось его взору, было страшнее его самых страшных фантазий. Почти всё тело девушки, снизу доверху, было покрыто белой мохнатой шерстью.
— Что за на… — начал он, но вспомнил о правилах галантности. — … наваждение?
Стефа скривилась, подняла халат и, отвернувшись, запахнула створки.
— Забыла, что ты здесь недавно. — мрачно пробормотала она. — Не привык еще.
— К чему? — оторопело просипел Гоша.
— К местным особенностям. — блондинка передернула плечами, потуже запахнула халат и затянула тонкий поясок. — Ладно, пошли, чаю хоть попьем. Ничего, если один пакетик на двоих?
— Прекрасно! — искренне воскликнул Степашкин. — Лучше не бывает.
Он был рад до одури, что его не будут принуждать к сексу, обвинять в импотенции, рыдать, обижаться и прочими способами давить на хрупкую мужскую психику. Чай — прекрасная альтернатива всему перечисленному. Даже и без пакетика.
Кухни у Стефании не было. Только тумба с чайником и маленькой плиткой в один блин. Кухня была общая на этаже, но Стефа ей редко пользовалась — брезговала. Стефа достала кружки, заварила чай и даже расщедрилась на пачку местного печенья из овсяных отрубей. Точнее, на ее остатки.
— Значит, вчера только прилетел? На первом почтовом?
Гоша кивнул.
— Эх, вот тебе дома не сиделось, — усмехнулась она. — Теперь молись, чтобы обратно вернули.
— А что, могут не вернуть? — всполошился Гоша.
— Всякое бывает. У нас тут вход рубль, выход пять. Ты знаешь, сколько мест на кораблях? И сколько желающих их занять? А обратно еще и грузов дофига везут. И они в приоритете.
— Грузы важнее людей? — удивился Гоша, но тут же осознал, что удивляться нечему. А когда было по-другому? Пришлось усилием воли рассеивать нахлынувший туман страха. — Да не, меня точно вернут. Я же на задании. Следователь по особо важным делам.
— Ну-ну, — Стефа загадочно улыбнулась, но развивать мысль не стала.
Какое-то время они молча хрустели печеньем и булькали чаем. Наконец, Гоша решился на интимный вопрос:
— А что ты там хотела рассказать? Ну, про местные особенности.
— А… — Стефа смущенно опустила глаза, но тут же подняла. Ей стыдиться нечего! Что естественно, то не… — Короче, такое дело. Никто не знает, отчего эта фигня. Кто говорит, от марсианской воды, другие — что от батата, третьи на местные бактерии грешат. Но по факту никто не знает. А только волосы у местных растут как на дрожжах. Ты заметил, какие здесь у всех шевелюры? Волосы густые, толстые, блестящие, и без всяких там косметических средств. Некоторые даже шампунем не пользуются.
Гоша стал припоминать всех местных, которых успел встретить. И правда, волосы у всех что надо. Кроме лысого, конечно.
— Ну вот, — продолжала Стефа. — Проблема в том, что растут эти прекрасные волосы не только на голове. А везде, где смогут пробиться. У меня еще нормальная ситуация, потому что волоски светлые. Некоторым даже нравится. — Она вспомнила Сережу и вздохнула. — А у кого темные, там вообще жуть…
— И как же они… ну… — Гоша отчаянно пытался подобрать вежливую формулировку. — Ебутся?
— Как и все, — хихикнула Стефа. — Марсианские парни не привередничают. Они сами под одеждой больше на медведей похожи, чем на мужиков, так что чего уж тут. Да и выбор женщин невелик, особенно незамужних. Приходится брать, что дают. Точнее, которые дают. А почти все женщины здесь волосатые.
— Почти? — уточнил Гоша.
— Ну да, есть отдельные счастливицы, которых эта дрянь не берет. Таня, кстати, из таких была. Только на голенях немного росло, но это не в счет. Но она у нас вообще уникальная была. Красавица, умница, звезда полей…
Гоша обрадовался, что она сама про Таню заговорила. Теперь можно ненавязчиво перейти к допросу. Он ведь за этим и пришел, а не для глупостей всяких. Теперь, когда его дружок приуныл и скукожился, Георгий свято верил, что пришел сугубо по делу. И ни о каких глупостях не помышлял. Совсем-совсем.
— Ты хорошо знала Таню?
— Ну, мы дружили. Но сказать, что прямо хорошо — не скажу. Она скрытная была. Никогда не откровенничала.
— Но полиция тебя не допрашивала?
— Неа. Наша полиция, знаешь, не слишком скрупулезная.
— У них ресурсов мало, — попытался защитить коллег Степашкин. — Пять человек на весь Марс! Нет времени на курпулезность. Или как ты сказала?
— Так и сказала, — улыбнулась Стефа, но тут же помрачнела. — Они по-прежнему считают, что это несчастный случай?
— Они считают так, как им удобнее.
— А ты думаешь, это убийство?
Гоша пожал плечами. Комментировать расследование он не собирался: не положено. Хотя и червю понятно, что раз его прислали, значит, подозревают убийство. Он допил чай и осмотрелся. Потом встал и прошелся по комнате. Комната неказистая, но чистая, даже уютная. За окном — марсианская пустыня во всей красе. С первого этажа виден каждый камешек на темно-рыжем песчаном ковре. На окне висит мягкая игрушка на присоске — розовый крабик. Трогательно.
Батареи пышут жаром, но в помещении прохладно. Оно и немудрено, уже вечер. Да и дует с улицы. Никак наши не научатся нормально строить, вскользь полумал он. Небо цвета металла. Догорают последние отблески далекого синеющего солнца. На полу странное покрытие, вроде пленки. А поверх нее небольшой пушистый коврик с дракончиком.
— Это искусственная шерсть, — поймала Стефа его взгляд. — Наши химики научились делать, из полимеров. С ним потеплее, а то по ночам от пола дует, особенно зимой. Хочу второй раздобыть, но там очередь.
— Когда ты видела Таню в последний раз? — Гоша сел на потертый диванчик. Стефа неуверенно села рядом, но отодвинулась на самый край.
— 30 мая, за два дня до смерти. На дне рождения одного парня, Юрасика. Была вечеринка на ферме, мы пили, танцевали, всё, как полагается. Но Таня рано ушла, еще полуночи не было.
— На ферме? — зацепился за знакомое слово Гоша.
— Ну да, этот Юра — сын директора фермы, Коробейникова. Мы в его доме тусовались.
— Интересно, — хмыкнул Степашкин.
— Да ничего интересного, — вздохнула Стефа. — Обычная пьянка без цели и смысла. Но хоть какое-то разнообразие в этом тлену.
— Мы все в плену, хоть на Марсе, хоть в Люберцах, — неожиданно для себя выдал философии Гоша. Слово «тлен» он не понял, но суть уловил. — Думаешь, на Земле лучше жизнь? Да такое же говно, только с цветочками. Здесь хоть необычно, новое что-то.