Страница 59 из 93
21. Стефа и Таня. Злополучная вечеринка
Стефа
На вечеринку Стефа опоздала, потому что поругалась с Сергеем. Бойфренд никак не хотел пускать ее к Юрасику. Как будто у него была власть «не пустить»! Она, Стефания, уже давно совершеннолетняя, сама себя обеспечивает и сама решает, куда ей ходить. А он ей не папочка и даже не муж! Да какой там муж… Они даже не живут вместе! А всё из-за его глупой гордости, не может стребовать у мэрии отдельную квартиру для молодой семьи. Вот и ныкаются по общагам. У нее хотя бы комната отдельная, а Сережа, с его огромным опытом работы, делит конуру с соседом, как салага-первогодок.
Стефа бесилась, что Сергей не понимает элементарных вещей, но говорить их вслух опасалась. Был у нее какой-то внутренний стопор с этим мужиком, интуитивное понимание, что можно говорить, а что — опасно. Сергей гордый. Если обидится, уйдет навсегда. А она, сколько бы ни бесилась и ни говорила пренебрежительно за его спиной, а всё же была к нему привязана куда больше, чем ей бы хотелось.
Поэтому она лишь вяло отбивалась от его глупых нападок:
— Всё будет хорошо. Ты же знаешь, я сому не потребляю. Бокал-другой выпью и всё. Я вина уже два года не пила.
— Я вообще против, чтобы ты тусовалась с этими мажорами. Отвязные детишки, которые родились на Марсе и не знают нормальной жизни. У них нет цели, нет воли, нет стержня внутри.
— А у других, что ли, есть? — Стефа поморщилась от его наивности. Какие громкие слова! Как будто не все марсиане — отбросы на обочине настоящей жизни.
— Люди, которые прилетел с Земли, имели цель. И были готовы пожертвовать многим ради этой цели. Вот это я и называю внутренним стержнем. А твои молокососы хотят только одного — удовольствий. Жрать, бухать, доставать модные шмотки. А в идеале, если очень повезет, сбежать на Землю, чтобы жрать еще больше, бухать еще чаще, одеваться еще круче и так далее.
— Можно подумать, девяносто процентов марсиан не хотят того же! — взвилась Стефа. — Мы все рабы этой гребаной планеты! Разница лишь в том, что мы сами приперлись и заперли себя в клетке, а они уже родились в ней. Никто их не спрашивал, понимаешь? Поэтому им еще тяжелее.
Сергей замолчал, пристально глядя на нее. Его белобрысые волосы топорщились куцым ежиком, а загорелый лоб поделили на три части две тонкие продольные морщины. Он в задумчивости постучал пальцами по щербатому столу, и Стефа вновь с неудовольствием заметила розовую полоску на пальце — след от обручального кольца, который никак не уходил, не темнел от солнца вместе с остальной кистью.
— Я думал, тебе нравится твоя работа, — произнес он, наконец. — Научные изыскания Петельского уникальны. Нигде на Земле не найти такой же закрытой общности, нигде не сделать таких важных открытий. Его статьи уже давно тянут на нобелевку. И рано или поздно, он получит ее. Если не один, то вместе с иностранными коллегами.
Он встал, подошел к пластмассовому чайнику и налил в стакан воды. Протянул Стефе, но она покачала головой. Этот чайник давно надо выкинуть, как и половину вещей в убогом жилище Сергея. Старый покоцанный агрегат покрылся внутри накипью ржавого цвета, а местная вода и так доставила Стефе слишком много неприятностей. Если бы могла, не пила бы ее больше никогда. Лучше пить одно вино, чем марсианскую воду. Больше пользы.
— Это всё понятно, — сказала Стефа, не желая раздувать бессмысленную ссору. Ее геолог был помешан на науке, и с этим ничего не поделаешь. Только принимать как есть. — Работа у меня интересная. Но нельзя же только работать. Развлечений здесь так мало, а вечеринка в доме на ферме — хоть какое-то разнообразие в жизни. Да и не буду я там одна! Придет полно порядочных людей. Даже Таня Василькова идет, а она, как ты знаешь, девочка приличная, к буйным выходкам не расположена.
— Таня пойдет к Коробейникову? — удивился геолог.
— Ага, а почему нет? Приличные девочки тоже хотят иногда отдохнуть.
— Я думал, она с Коробейниковым-старшим не очень ладит.
— Во-первых, они уже месяц как расстались. И расстались культурно, как взрослые люди. Она же продолжает работать на ферме. Приходится ладить, а как еще? А во-вторых, насколько мне известно, папочки на вечеринке не будет. Оставил дом наследнику в полное распоряжение.
Сергей молчал, и Стефа поняла, что смогла пошатнуть его уверенность. Надо продолжать наступление, чтобы закрепить успех.
— Не ревнуй, милый, я буду очень хорошо себя вести, — она подвинулась ближе, положив голову ему на плечо. — Хочешь, буду фоточки присылать каждый час? Ты сам удивишься, какая я трезвая.
Она обвила его руками и потянула на постель. Он послушно упал рядом и обнял ее.
— Да и кому я там нужна, такая мохнатая, — добавила она уже не столько для него, сколько сама себе. Мысль о приобретенном уродстве мучала ее больше, чем хотелось признать.
— Ты мне нужна, — пробормотал он, целуя ее в шею и нежно гладя по пушистой спине. — И ты очень красивая.
Стефа с благодарностью зарылась в его тело и с наслаждением вдыхала его запах, прикасалась губами к мягкой ароматной коже, покрытой светлыми завитушками — более жесткими, чем у нее, но тоже чертовски приятными наощупь. Лишь одна беспокойная мысль на задворках сознания мешала погрузиться с головой в эту любовную эйфорию.
«Что происходит? Неужели я правда влюбилась? В этого бестолкового тюфяка, у которого ничего нет за душой… Ему ведь ничего не надо в этой жизни, кроме гребаных камней. А как же я? Как же мое будущее, мои мечты и устремления? Нет-нет, Стефа, не ведись. К черту эту ванильную любовь! Ты вырвешься из этой клетки любой ценой. Ты вернешься на Землю. Избавишься от долбаной шерсти и будешь жить жизнь нормального человека. Мужиков во вселенной много. А жизнь у тебя одна».
Вот почему Стефа опоздала на вечеринку. Впрочем, всем было похер. Половина гостей еще не пришла, но туса уже была в разгаре. Юрасик подвел ее к большому столу, уставленному бокалами и бутылками с бухлом.
— Наливай сама, что хошь! — проорал он, пытаясь перекричать музон. — Закуски позже будут.
И пошел на диван, обжиматься со своей малолетней подружкой.