Страница 56 из 93
20. Гоша. В гостях у сказки
Разговор с социологом затянулся. Степашкин много раз собирался встать и, выражаясь по-старинному, откланяться, но Милена задавала всё новые вопросы про марсианскую жизнь, Петельский охотно и многословно отвечал, а Гоша ловил себя на том, что ему тоже очень интересно. Приходилось опускать уже было приподнявшийся зад на кожаный диванчик и слушать дальше.
Так, Петельский поведал о популярном среди местных промысле — собирательстве:
— Собиратели шатаются по окрестностям и ищут всё, что имеет хоть какую-то ценность. В частности, добывают марсианских червей.
— Червей? — поморщилась Милена.
— Да, мадам. Черви — удивительный местный эндемик. Когда их обнаружили, это стало сенсацией. Извечный вопрос «Есть ли жизнь на Марсе?» получил, наконец-то, утвердительный ответ.
— А нафига их собирают? — не отставала рыжая женщина. — Для коллекции, как гербарий?
— Нет, что вы. Мясо этих тварей здесь считается деликатесом. Напоминает индюшатину. Вы же в курсе, что на Марсе большие проблемы с животноводством? Хорошо себя чувствуют только свиньи. Эти плодятся с большим удовольствием и вымахивают до невиданных на Земле размеров. А вот коровы, овцы, куры и утки упорно мрут в пути. А если добираются до Марса, то рано или поздно перестают размножаться. Почему — никто не знает. Загадка природы. Поэтому яйца и молоко здесь — такой же деликатес, как на Земле — Туапсинские трюфеля или Крымские устрицы. Молоко вообще только детям в садике дают и чиновникам в Ратуше. Самые нуждающиеся категории!
Гоша вспомнил утреннюю яичницу в отеле и подумал, что слишком легкомысленно и бездумно заглотил ее. Знал бы, что это деликатес, получил бы больше удовольствия.
— Кстати, — продолжал социолог, маша рукой в их сторону. — Диван, на котором вы сидите, сделан из кожи быка по имени Алекс. Алекс нормально перенес полет и прожил на Марсе лет десять в добром здравии, но в какой-то момент категорически потерял интерес к женским особям. А кому нужен бык, который не покрывает коров? Вот его и оприходовали.
— Бедный Алекс! — посочувствовал Гоша. — Затрахали до смерти.
— Вот и правильно! — воскликнула Милена, ехидно косясь на Гошу. — Всем самцам на заметку. Чтобы знали свое истинное предназначение в этой жизни.
— Так то про коров, а не про телок, — лениво отмахнулся хвостом Георгий. Ну, в смысле, просто отмахнулся.
— Поэтому вареные и жареные черви — единственная возможность для местных полакомиться белым мясом, — продолжал свою лекцию профессор Петельский.
— А эти черви не напичканы радиацией?
Гоша вспомнил пугалки капитана и Пупы с Лупой про страшное и вредное марсианское солнце.
— Может, и напичканы. Хоть они в основном под землей ползают, да по пещерам ныкаются. А вообще у нас тут многие не верят в радиацию.
— Как это не верят? Это что, религия какая-то, чтобы верить или не верить? — снисходительно ухмыльнулась Милена, которая понимала в физике меньше марсианского червя, но не желала в этом признаваться.
— Не религия, но что-то сродни. Они говорят так: «Никто у нас в Марсоруси не болеет и не умирает. Волосы и ногти вообще растут как не в себя. Значит, нет вреда от радиации. А если иногда кто-то болеет и умирает, так это и на земле бывает. Умереть от всего можно. Пути смерти неисповедимы. Солнца бояться — на Марс не летать». И тому подобное.
— А как же данные приборов, мнения ученых?
— А кому вы будете верить, приборам или своим глазам?
Гоша с Миленой задумались.
В этот момент дверь отворилась, и в комнату зашла девушка с коротко стриженными светлыми волосами.
— Семен Лексеич, я закончила. Ой!
Она заметила посетителей, и на высоких скулах заблестел симпатичный румянец. Гоша даже улыбнулся от умиления.
— Стефа, знакомься, — приветливо произнес профессор. — Это следователь из Москвы Георий Георгиевич и его… коллега. Простите, забыл ваше имя-отчество?
— Милена, — недовольно напомнила миссис Ватсон. — Без отчества.
— А это моя помощница Стефания. Тоже без отчества пока.
— Здрасьте, — насмешливо улыбнулась Стефа. — Добро пожаловать в наше захолустье. Вы насчет убийства Тани? — Георгий кивнул. — Она была моей лучшей подругой.
— Да? — Гоша почесал в затылке. В материалах дела об этой Стефе не было ни слова. Неужели не опросили? — Тогда я хотел бы с вами поговорить. Вы свободны сейчас?
— Я пока на работе, — развела руками блондинка. — Приходите вечером: улица Терешковой, дом 3, комната 17. Там и поговорим.
— А что это за место? — с подозрением уточнила Милена.
— Живу я там.
— Обязательно придем, — радостно пообещал Гоша. — С больши́м удовольствием.
Стефа невинно улыбнулась, показав ярко-белые зубки, и вышла.
Профессор Петельский продолжал сыпать интересными сведениями о жизни на Марсе, но Милена как-то приуныла и перестала закидывать его вопросами. Да и Гоша прекрасно помнил, что время ограничено. Дай этому старичку волю, так он до завтра будет болтать. И Гоша бы с радостью его слушал, но надо же и дело делать. Через три дня «Ярило-9» полетит обратно. Степашкин, конечно, не успеет закончить дела за такой срок, а вот Милена грозилась, что свалит при первой возможности. А значит, надо по максимуму использовать миссис Ватсон и в расследовании, и… в других делах. И потом, он надеялся вернуться домой на следующем корабле, который прилетит через двенадцать дней и улетит через шестнадцать.
В общем, пришлось попрощаться со словоохотливым социологом и покинуть его уютное жилище. И всё бы хорошо, да только Милена нахохлилась как утка и шагала молча чуть позади него. Даже ни разу не крякнула. Гоша обернулся и взял ее за лапку, но красотка вырвала руку и мрачно отвернулась.
— Ты чего? — удивился он.
— Запал на нее, да? Молодая, тощая, домой позвала — что еще надо кобелю? «Придем с большим удовольствием»! За себя только говори!
— Ты че, к помощнице социолога приревновала? — догадался Гоша. В делах флирта он был тем еще тугодумом. — Перестань! Мы же вместе пойдем. Мне скрывать нечего. Я тебя только хочу, а у нее и сисек толком нет.
Он попытался обнять Милену, но рыжая бестия вырвалась, больно ткнув его локтем.
— Да ну тебя! — обиделся Гоша. — Придираешься на ровном месте, а еще миссис Ватсон назвалась. Ты в расследовании дальше будешь помогать, или в гостиницу тебя отвести?
— Сама дойду, — зло сообщила Милена. — Я не слепая, видела, как ты на нее смотрел. А помогать тебе в блуде я не нанималась.
— В чем? — хохотнул Степашкин.