Страница 17 из 93
Марса с этого ракурса не было видно. Он находился с другой стороны и был виден только из кабины экипажа. В третий день полета их водили на экскурсию в кабину экипажа и в капитанскую рубку, показывали приборы и небольшой, но поразительно мощный бортовой компьютер, каждую минуту рассчитывающий траекторию и подающий сигнал о необходимости корректировки курса. Решение о корректировке принимал только капитан, с учетом рекомендации штурмана. Однако в случае опасности, для избежания столкновения с каким-нибудь гипотетически непредвиденным метеоритом, корабль мог сам изменить курс. В реальности, как им рассказали на экскурсии, такого никогда не случалось.
Штурман (он же «навигатор»), лысеющий мужичок, больше похожий на бухгалтера, так рассказал о своей специализации:
— Я нужен на тот случай, если вся техника выйдет из строя. И основной комп, и резервный. А пока всё работает, я получаю зарплату только за то, что нажимаю кнопку: «подтвердить».
Гоша вгляделся в Землю и только сейчас осознал, насколько же она далека. Москва, следственный комитет, быстроглазая секретарша Любочка, жирный боров Виктор Палыч, мятежные книголюбы и трупы в СНТ «Грибок». Дом, мать с сестрой, белки в Люберецком парке, утки на Наташинских прудах, мотоцикл со спущенной шиной в гараже, рыбалка на Клязьме, желтое поле одуванчиков между родительской дачей и болотцем, где на несколько голосов квакали лягушки… Вся его земная жизнь, от которой к тридцати трем годам он смертельно устал и с радостью сбежал на другую планету. Теперь, глядя на голубеющую точку в иллюминаторе, он вспоминал эту жизнь с ностальгией и странным покалыванием в левом части груди.
Вдруг Степашкин заметил что-то странное. В правом нижнем углу иллюминатора, скосив глаза пониже, он увидел светящуюся точку, которой до этого не было. Сначала ему показалось, что точка стоит на месте, но, понаблюдав какое-то время, он понял, что она движется. И движется прямо на них.
Метеорит, подумал он. Нам хана.
Гоша подошел к кроликам, просунул палец сквозь прутья решетки и потеребил влажный носик рыжей самочки, которую про себя называл Миленкой.
— Хана нам, ребята, — повторил он вслух. — Слетали, блин, за хлебушком. Трахайтесь, малыши, пока не поздно. Вам с этим проще, чем нам.
Он с завистью вздохнул. Мысль о том, что в них вот-вот врежется метеорит, сразу и безраздельно овладела его сознанием. Но почему-то эта мысль не беспокоила его и не побуждала бежать со всех ног в рубку капитана. Она внушала не страх, а какое-то злорадное облегчение. Так им всем и надо! И злобной бывшей, и заносчивой Милене, и противному шефу, и вообще всем! Всем, кто не ценил его, Гошу. А теперь поздно. Теперь он в домике. В железном домике, обреченном на смерть…
В комнату отдыха зашли Пупа с Лупой и сразу двинулись к коробке с печеньем. Коробка встретила их одинокими крошками.
— Сожрали, — сказал один из них.
— Сволочи, — поддакнул другой.
Гоша был так поражен своей мыслью, что не стал даже оборачиваться на эти беспечные голоса. Парни заметили его и подошли.
— Не хотят размножаться? — спросил Димасик, засовывая жилистые пальцы в клетку и пытаясь дотянуться до белого кролика.
— А смысла нет, — буркнул Гоша. — Всё равно все умрем.
— Это верно, — сказал Питер. — Умрем. Но именно поэтому размножаться необходимо. И с эволюционной, и с философской точки зрения. Надо успеть оставить потомство, пока копыта не отбросил. То есть, в случае кроликов — лапки.
— А потомство тоже помрет, — заявил Гоша, поднимаясь на новый уровень осмысления бытия. — На нас метеорит летит.
— Чего? — удивились ученые.
— Того! В иллюминатор посмотрите.
Они тут же уставились на экран, а затем по очереди прижали носы к стеклу.
— Ух ты! — хохотнул Димасик. — НЛО, сука!
— Прикольно! — ухмыльнулся Питер.
Дурачки малолетние, подумал Гоша.